Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 49 – Татьяна Луковская

Агаша растерянно посмотрела на подруг.

— Да иди уж, – махнула рукой Матрена. – Только, чур, не баловать, – подмигнула она Олексичу.

— Так, Агафья Федоровна, батюшка же браниться станет, он же сказал – не долго, – заволновалась пухленькая.

— Да мы недолго, Купавушка, – Агаша откинула упавшую на грудь косу.

— Демьян Олексич, а как же тати? – некстати брякнул Проня.

— Какие тати? – удивилась зеленоглазая.

Демьян кашлянул, намекая олуху, что надо помалкивать, но Пронька намека не понял:

— Так бродят здесь в округе, ты ж сам говорил.

— Никого здесь нет, – вступился, уже во всем разобравшийся, Осип. – То тебе спросонья померещилось.

— Да как же…, – начал было неугомонный Проня, но его резко оборвал Демьян.

— Ну, вы тут о татях потолкуйте, а мы пойдем, – он повел рукой, пропуская Агашу вперед. Быстрым шагом они углубились в чащу.

Лес лениво потягивался, скрипел стволами и ветками, разбуженный обманным теплом. Длинный узкий овраг уводил пару все дальше и дальше. Оба теперь молчали, глядя себе под ноги. Демьян от чего-то оробел, ему хотелось взять деву за руку, но он помнил свое неосторожное обещание без разрешения не хватать, а вот спросить все никак не мог.

— А пес твой меня на ловах выручил, – наконец первым нарушил он тишину.

— Дружок? – удивилась Агафья.

— Он. Вепрь подранок на меня поворотил, а у меня только сулица, а тут Дружок как из ниоткуда выскочил, да вепрю на хребет прыгнул… Так вот. Я уж решил, что ты ведунья, да мне пса на выручку послала.

— Что ты, – смеясь, замахала руками Агаша, – я ворожить не умею. А про Дружка ты диво рассказываешь, батюшка говорит – дармоед он, проку от него нет. Бегает сам по себе, где вздумается, дом сторожить не хочет, на охоте тоже, вместо того, чтобы с другими псами в загон идти, убежал не весть куда … явился домой уж затемно. Батюшка давно бы его прогнал, если бы не память об Иванушке. Любил братец Дружка крепко.

— Это твой батюшка зря, добрый пес.

— А как вы на вепря с сулицами пошли? – припомнила Агафья. – Отчего рогатины не взяли?

— Подсказать было некому, разумницы вот такой рядом не было, – отшутился Демьян, он осмелел и осторожно приобнял девушку за плечи, она не отстранилась.

— Отчего ж сразу имя свое не открыла, да к другой вывела? – слетел, давно вертевшийся на языке, вопрос.

— Обиделся? – виновато спросила дева.

— Да было немного, – улыбнулся Демьян. – Так зачем?

— Проверяла, – с трудом выдавила из себя Агафья.

— Проверила? – продолжал допытываться парень, заглядывая ей в глаза.

— Проверила, – совсем уж тихо прошептала она. – Да я же за обиду отдарилась. Нешто тебе не понравилось?

— Понравилось, очень понравилось.

— Я каравай сама пекла.

— Добрый каравай был, во рту таял. Мне вот только отдариться нечем, да как домой приедем, на торг пойдем, выберешь, что душа пожелает.

— Домой? – эхом повторила Агаша.

— Разве ты забыла, что замуж за меня пойти согласилась. Увезу тебя в Ольгов.

К удивлению, он заметил, что по щеке Агафьи побежала слеза, а глаза наполнились непонятной тоской.

— Ты что же… ехать со мной не хочешь? – спросил он опавшим голосом.

— Хочу, – выдохнула Агаша, – очень хочу! – и вдруг, уткнувшись лбом в плечо Демьяна, зарыдала.

— Ну, что ты, что ты, родная, не плач! – Демьян совсем растерялся.