Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 92 – Татьяна Луковская

— Не томи, княже, – терпеть молчание дальше боярин уж не мог.

— Послушай, Демьян, у нас тут такое произошло, пока тебя не было…

— Да, знаю, Ахматову дружину перебили.

— Не то, Робша, не то. Олег от хана вернулся, – Александр плеснул воды из ковша, поднимая новое облако тягучего пара.

— Встречались? – насторожился Демьян.

— Брат ездил. Олег в ярости, орал на Святослава, разбойником обзывал. Да, так в глаза ему и кричал своим писклявым голоском, мол, тати вы лесные. Очень зол, что мы на людей Ахматовых напали.

— Да есть от чего, – не сдержал усмешки Демьян.

— И ты с ним за одно? Молчишь? Да, знаю, тоже осуждаешь. А вот брат кричит, что то наши вороги, а значит правда за нами!

— Какая правда, усобицу начинать?

— Не мы первые к усобице шагнули. Олег нос дерет, ханом Телебугой обласканный приехал. Повздорили они со Святославом, крепко повздорили. А на днях ко мне верный человек прискакал…

— Наушник.

— Называй как хочешь, – Александр раздраженно дернул плечами. – Говорит, Ефросинью спешно замуж отдают за Глуховского княжича, на Красную горку уж венчаться повезут. Мою Фроську за этого урода!

— Да не урод он вовсе, говорят, лицом пригож, – ляпнул Демьян и тут же прикусил язык.

— Хоть Иосиф Прекрасный, мне до того дела нет! – взорвался князь. – Мою невесту за другого! Робша, ты ее для меня умыкнуть должен.

Демьян округлил глаза:

— У Олега Рыльского дочь воровать станем? Да такого промеж князей еще не было, опомнись! Это ж война.

— Так и знал, что так скажешь, праведник, и как по земле грешной ходишь, с таким грешником как я в одной бане сидишь? – Александр накручивал себя все больше. – Агашку свою умыкать собирался?

— Ну, собирался, – нехотя признал Олексич.

— То-то же. И плевать тебе было, что в гостях мы, что милостью рязанцев живы в лесах дремучих. Хочу девку, и все тут. Тебе можно, а мне, значит, нельзя?!

Демьян потерялся, не зная, что ответить.

— Вот видишь! – торжествовал князь. – Робша, воровать тебе. Никому я больше довериться не могу. Миронег не так ловок, да и ворчанием плешь проест. Сулема растреплет всем, язык у него за зубами не держится. Ну, не борова же мне Коснятина посылать?

— Святослав знает?

— Знает, только сказал, ежели чего, то отпираться стане, мол, не ведал.

«Умыл руки, похоже на него».

— Я Агафью любил, а в тебе гордыня играет, – зная, что получит новый приступ ярости, все же произнес Демьян.

— Дерзишь, боярин! Откуда тебе знать – любовь али не любовь!

— С Матрешкой дочерью воротника Вороножского, княже, в баньке мылся?

— А то не твое дело! Плоть унять не смог, исповедовался уж я об том. А хороша была, – Алексашка мечтательно прикрыл глаза, – такую бы княгиню. Ладно, не об том сейчас речь. Приказываю тебе, Ефросинью умыкнуть, без этого за женой не отпущу! Жарко здесь, выходить давай.

Демьян уныло поплелся за князем.

Для засады выбрали густые заросли у брода чрез речушку Клевень. Это была земля уже глуховских князей, но открытые просторы под Рыльском не давали устроить надежную ловушку. К Демьяновой дружине, в которую влились и шесть окрепших воев отца, князь дал еще десяток своих ратных.

Припекало совсем по летнему, по спинам отвыкших от жары людей стекали струйки пота. Демьян, нахмурившись, вглядывался в окаем. Противное ощущение нечистой совести, творимого греха не оставляло его. «А как бы поступил отец? Сказал бы он князю «нет»? Невеста без родителей поедет, Олег опять в Орду засобирался, не иначе на Святослава жаловаться. Княжна одна, а мы нападем, испугаем девку до смерти».