Книга Мой личный Галатей, страница 25 – Татьяна Луковская

— Лучше наличкой, а то вдруг мама перевод случайно увидит, начнет допытываться.

— Тогда банкомат пошли искать, дегустаторша и двоечница.

Назад пошли напрямик через парк, грязь неасфальтированных дорожек навязчиво обнимала обувь. Настя испуганно жалась к Ваньке вглядываясь в черноту неухоженных кустов, прижимая рукой карман, где хрустела новенькая купюра.

— Нам по башке здесь никто не даст, пять тысяч — это тебе не сотка, — оглянулась девушка по сторонам, — а то я как-то трезвею.

— Это хорошо, пока дойдем, будешь трезвая как стеклышко. Мелочь, ты лужу не видишь или думаешь у тебя резиновые сапоги на ногах?

— Темно же. А почему мы так быстро идем, я за тобой не успеваю?

— Время час. Мне завтра на работу, то есть уже сегодня.

— Ты добрый, — улыбнулась Настя, — добрый и красивый.

— Ну, для пацана так себе комплимент.

— А когда злишься, похож на моего резинового песика. У меня в детстве такой был, насупленный и с длинными ушами, а когда на него нажимали, он пищал, у него в попе дырочка была.

Настя опять рассмеялась, прижимаясь лбом к Ванькиному плечу.

— Никогда пьяных девок провожать не доводилось. Не знал, что это такая морока. Настя, лужа!

Перехватывая спутницу в полете, он поднял ее на руки и понес, лавируя между лужами и выбоинами.

— А ты с Иркой целовался? — спросила Настя, обнимая Ивана за шею. — Мне для исследования нужно.

Ванька молчал.

— Вань, ты же матерый волчище, сам все знаешь, тебе эту Ирку соблазнить — нечего делать, зачем ты ко мне за помощью подкатил? А?

Она почувствовала, как под рукой напряглась его шея.

— Ты уж определись, я песик или волчище.

— А я знаю зачем. Поставь меня, пожалуйста.

— Здесь грязно, а ты в лужу упорно лезешь. Ничего ты не знаешь.

— Знаю. Ты решил мне отомстить за то, что я тебя отшила. Крутишься вокруг — кофе, цветы, на руках вот носишь, для курсовой материальчик готов подкинуть, а все, чтобы я на тебя запала, и поняла бы, какого классного пацана упустила и рвала на себе волосы от злости. Да?

— Волосы рвать не надо, у нас блондинок настоящих мало. И как там у меня по плану, все получается? — Настя не могла различить в темноте его выражение лица, но знала, что сейчас на знакомых губах гуляет противная ухмылочка.

— Ничего у тебя не получается, бросай эту затею. Мне такие как ты не нравятся.

— Это какие же?

— Волчищи, я таких боюсь. Вы девочек кушаете и не давитесь.

— Насть, какой у тебя бардак в голове, как в моем шкафу.

— Не бардак, а рабочий беспорядок, у меня все под контролем.

Парк закончился, вон и дом. На шестом этаже в окошечке укором гулёне горит свет. Ванька поставил свою ношу на землю.

— А что ж ты, профессионалка, не расспросила меня в подробностях, как я к девчонке подкатывал да что говорил, да как она реагировала. Ты что в курсовой писать будешь? Сочинять от балды? А я тебе скажу, почему…

— Просто у меня сейчас философией голова забита, — поспешила перебить Настя, — а потом ты мне все расскажешь, как договаривались. И даже можешь рассказать, как вы целовались, мне вот ничегошеньки не будет.

— Ну-ну.

Она долго пыталась попасть по кнопкам домофона, пальцы не слушались.

— Ой, как мне сейчас влетит. Папа, наверное, уже спит, и защитить некому будет, а эти двое как накинутся.

— Пошли, ты что Кольку боишься? Да он сам под утро приходит, — Ванька потащил ее в подъезд.