Книга Мой личный Галатей, страница 26 – Татьяна Луковская

— Что положено Юпитеру, то не положено сестре. Ты, Вань, иди. Я сама пешочком, — она шагнула к лестнице.

— На лифте поедем, — схватил ее за руку Иван, ладонь у него была теплая. А лифт где-то гудел вверху, но никак не хотел спускаться.

— Он только на восьмом, я пешком.

— Стоять. Я не пойму, ты в лифте со мной боишься ехать? — хмыкнул Ванька.

— Ничего я не боюсь, — Настя вырвала руку и засунула ее в карман.

— А зря.

— Чего зря?

— Зря не боишься, я сейчас приставать буду.

— Чего ты будешь делать? — округлила Настя глаза.

Двери лифта с шумом открылись.

— В волка и Красную Шапочку играть будем, — он подхватил ее за талию и внес в кабину.

— Ой, мамочки! — пискнула Настя.

Тяжелые створки сомкнулись, лифт понесся вверх. Несколько секунд двое смотрели друг на друга, потом начали целоваться. То, что накопилось за день: все эмоции, страсти, страхи, все было выплеснуто в этот обжигающий поцелуй. Ванька целовал жадно, нагло, бесстыже. Он был голоден, и это чувствовала даже неопытная девчонка. Сердце дико прыгало, ударяясь о грудную клетку, будто пытаясь ее пробить. Лифт остановился на каком-то этаже, но Иван тыкнул, не глядя, первую попавшуюся кнопку, и кабина помчалась вниз. Насте показалось, что она падает. «О чем там думала Красная Шапочка, когда ее волк глотал? Ну, наверняка не о пирожках». Чужие руки забрались под одежду, горячие ладони коснулись спины. Девушка вздрогнула и крепче обхватила парня за шею, потянув на себя. Ванька медленно тяжело выдохнул. Лифт поехал вверх. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы кабина не остановилась где-то посередине, двери распахнулись, и насмешливый голос Кольки не проговорил у самого уха:

— Хорош лифт ломать, гоняют они туда-сюда, нашли карусель.

Настя испуганно отпрянула от кавалера, одергивая куртку.

— А что за запах, вы пьяные что ли? — Колька втянул носом воздух.

— Я нет, могу дыхнуть. А Малая пробку понюхала и готова, — Ванька прищурил левый глаз, на губах играла улыбка.

«Малая? Шутка эта дурацкая, я для него кто?»

Настя, ничего не говоря и не прощаясь, ушла в квартиру. Ожидающая в прихожей мама, уже набрала воздуха что-то сказать, но увидев потухшее лицо дочери, только сокрушенно покачала головой. Не раздеваясь, Настя прошла в свою комнату и прямо в куртке завалилась на кровать. В полудреме она чувствовала, что кто-то стаскивает с нее одежду, откуда-то издалека до нее долетал шепот матери: «А я говорю, что он ей не пара. Видел, в каком состоянии она домой явилась? А что дальше будет? Скажи ему, пусть от нее отстанет, что ему девок мало? Коль, какая там любовь?» Любовь, а какая она? Настя погрузилась в сон.

Утро было тяжелым, похмельным. Голова раскалывалась, глаза слипались, мысли никак не хотели собираться в кучу. «Восемь двадцать. На первую пару опоздала. Ну, и чего меня никто не разбудил?» Настя встала, хватаясь за виски. На столе лежала написанная огромными буквами записка: «Мы честно пытались тебя поднять. Таблетки в кухне на холодильнике».

— Спасибо и на этом.

Пискнула эсемеска. От Ваньки. Анастасия не сохранила его телефон, но последние цифры 007 запомнились. Накатило какое-то глупое волнение, открыла: «Жива?» и блюющий смайлик — вот и все сообщение. И это после таких поцелуев? Для него это вообще ничего не значило, просто показал свою власть над ней. «А и нет у тебя никакой власти!» Настя принялась отбивать текст: «Я была пьяная. Мне очень стыдно. Надеюсь, вы с Ирой меня простите». «И пусть не думает, что я здесь страдаю».