Книга Княгинины ловы, страница 104 – Татьяна Луковская

— Нет его уж в живых.

— Ой, ли? - не поверил князь.

— Ей Богу, задрал их шатун давеча. Он у Якуна Малого в услужении был. Пошли медведя травить. А я Якуну говорю: «Зверь еще в силе, опасно». Да кто б меня слушал, набрали холопов-ловчих - и в лес. Хозяин выскочил, холопы рогатинами исполчились, а медведь на них не полез, прыгнул в строну да на Якуна с Игнатием. Враз обоих заломал, ловчие и подбежать не успели.

Димитрий вспомнил свою схватку с медведицей, по спине пробежал холодок. И вдруг что-то смутное стало всплывать в памяти: «Якун Малый... Малый... явился к нам на Волгу невесть откуда нарочитый мужичок... маленький такой да щупленький, а глазки так и бегают... глазки бегают... маленький, - в голове у князя закружился хоровод событий. - А ведь кожух мне тоже маленький боярин привозил».

— Якун Малый - это тот, что по наущению Найдена с Волги татей на Утицу навел, гостей залесских грабить! Он?! - грозно прикрикнул Димитрий на Гаврилу. - Вот и еще один злодей поплатился за подлость свою.

— Я про то не знаю ничего. Каких татей? - бежский боярин казался искренне удивленным.

«Неужто не знает или прикидывается?» - Димитрий по лицу Гаврилы пытался прочесть, врет он или нет.

— Татей, что на Полуночную заставу Чернореченскую напали, чтобы отца нашего с зятем перессорить, - пошел в наступление уже Давыд. - Не знаешь? Ваша же работа.

— Да не знаю я ничего! Какие тати? Найден с Якуном всегда вмести крутились, княгиня с ними совет держала, а мне они не сказывались, какие у них дела были.

— Грязные-то дела: и нам пакостили, и народ свой впроголодь держали.

— Да ни я, ни князь Ростислав про то не знали.

Дверь с шумом распахнулась, и в горницу с морозной свежестью, запыхавшаяся и раскрасневшаяся ворвалась Елена. Ручкой она придерживала уже заметный аккуратный животик.

— Неужто братец мой любимый приехал!? А я уж быстро бежать не могу, пока дошла... - радостно пропела молодая княгиня, и тут же осеклась, удивленно озираясь по сторонам и переводя взгляд с одного каменного лица на другое.

— Мрачные что ж такие? Случилось что? - испугалась она. - Батюшка с матушкой... здоровы? - обратилась она к Давыду, тревожно глотая воздух.

— Здоровы, здоровы! - замахал он ей. Княгиня облегченно вздохнула.

— Улита Заозерская померла, - резанул воздух ледяными словами Димитрий.

Елена привычно перекрестилась и с обидой посмотрела на мужа. «Зачем ты при всех мне о том говоришь? Какое мне дело, жива эта баба или нет?» - кричали ему ее голубые глаза.

— Вон... Ростислав прислал, - указал князь на дверной проем. Елена медленно повернулась. Позади уже стояла кормилица с корзинкой, в ней барахтался, пытаясь высвободиться из спутывающих его по рукам и ногам тряпиц, младенец.

Княгиня замерла на месте, не отрывая взгляд от крошечного существа. Увидев в Елене союзницу, Вышата снова пошел в атаку.

— Муженек твой собрался ее у себя оставить, говорит, не могу девчонку на мороз выгнать. А я ему твержу: нельзя ее здесь оставлять, не твоя это дочь, а воеводы заозерского. Так отчего она у нас должна жить, плод греха чужого? Не довезут они ее живой до Бежска... Сюда ж довезли, так и назад вернут, ничего не случится. За пазухой у такой няньки и десяток младенцев можно отогреть.

Елена оправилась от первого потрясения, постепенно до нее стал доходить смысл слов воеводы. Она перевела взгляд на мужа. Упрямо поджатая нижняя губа говорила, что он приготовился к обороне. Где-то в уголках глаз засели горечь и усталость. Князь напоминал Елене затравленного зверя, обложенного со всех сторон. «И во мне врага видит, уж биться готов, - печально подумала она. - Ну, биться, так биться».