Книга Княгинины ловы, страница 105 – Татьяна Луковская

Молодая княгиня быстро подошла к кормилице, склонилась над корзинкой и стала пристально разглядывать ребенка, потом выпрямилась и громко, чтобы все слышали, сказала:

— Врал воевода бежский, не его дитя, князя это нашего дщерь!

По горнице валом прокатило изумление.

— Вон похожа как! Одно лицо! Что ж вы сами не видите что ли? Так идите поближе, посмотрите, - Елена ловко вынула ребенка из корзинки и, поддерживая под головку, оборотила к собравшимся. - А легонькая какая, как перышко, видно же, что недоношенная.

— Да и верно, похожа, - поддержал княгиню Пахомий, - и нос-то, как нос, не крючком.

— У младенцев крючковатых носов не бывает, они потом вырастают, - возразил Вышата, но уже не так уверенно.

— Врал оборотень этот, чтобы князя нашего перед битвой из себя вывести, да легче победить, - продолжала ткать защитное полотно над ребенком княгиня. - Не были они с вдовицей бежской полюбовниками. Если бы Улита с воеводой и вправду во грехе жили, так со смерти Юрия уж с десяток детишек народили бы. А не было же? Верно? - повернулась она к Гавриле.

— Не было, княгинюшка, не было. Один у нее сыночек - Ростиславушка, - замотал головой боярин.

— Вот видишь. А князь наш раз заехал, так сразу и понесла от него.

При этих словах у Димитрия слегка покраснели уши.

— А Улита, как ее по батюшке?.. Ах да, Всеславна, гулящей не была. Нечего напраслину на нее возводить. И епископ ее защищал, и братец вон мой это подтвердить может. Скажи, Давыдушка, разве ж она тебя соблазняла и непристойно себя вела? - Елена кивнула Давыду.

— Да нет, - растерялся он от неожиданности. - Ничего такого.

— Вот видите, и никто из ее гостей ничего срамного рассказать не может. Раз лишь в грех впала, князь ей мой полюбился, ну, так за то ей пред Богом ответ держать. С миром пусть покоиться. Ну-ка идем, батюшка на нас посмотрит, - улыбнулась Елена дитяте и решительно шагнула к своему князю. - Что столбом стоишь, на руки бери, - тихо прошептала она Димитрию, слегка толкая его в бок.

Князь Чернореченский неуклюже выставил руки, принимая ребенка. Девочка зевнула и закрыла глаза, погружаясь в сон.

— Это ты правильно, - промурлыкала княгиня. - У батюшки тебе бояться нечего. А как звать то ее, крещеная ли?

«А ведь и в правду, имя то никто и не спросил», - поразился Димитрий, разглядывая спящего на руках младенца.

— Раба божия Анастасия. Крестили перед отъездом, без этого в дорогу никак нельзя, - вид у Гаврилы был, словно он поставил, наконец, на пол тяжелое бревно. Его слегка пошатывало.

Старая княгиня поднялась с лавки, неспешно подошла к Елене, поцеловала ее в лоб и пошла к двери.

— Пойду, службу закажу за здравие унуки [6] моей Анастасии.

— Ну, так и нам пора с Настасьюшкой, челяди надо крикнуть, чтоб семью кормилицы пристроили, да и с трапезой надобно поторопить, - молодая княгиня забрала у князя ребенка. - Я пришлю, как еда готова будет, уж не обессудьте, замешкались чуть.

Князь с княгиней переглянулись. «Спасибо», - моргнул супружник. «Да уж, пожалуйста», - приподнялась бровь у водимой.

Напряжение спало, Димитрий похлопал Гаврилу по плечу:

— Ну, передавай Ростиславу, что ежели по сестре соскучится, так ждем. Милости просим.

— Передам, светлейший князь, передам, - обрадовался посол.

— Теперь и мы Всеволода быстро уломаем, после такого-то, - шепнул Давыд своему боярину.