Книга Княгиня-служанка. Берегиня рода, страница 65 – Дия Семина

Князь поднял расписку Федотовой с отказом от прав на Василису.

— Слушаюсь. Но с Липой в баню её отправить-то можно?

— Не сейчас, чем меньше людей знает, тем мне спокойнее.

Стоило Григорию выйти, Михаил вспомнил ещё более надёжный способ проверки. Достал из-за пазухи лист, на котором Василиса написала красивым почерком, а из своего сундука с бумагами — письмо от жены.

— Совпадают…

Выдохнул и спрятал улики, от этого знания легче на душе не стало совершенно.

Проспала…

Марья громко стукнула в мою дверь, крикнув, собираюсь ли я завтракать, а то уж пора…

Вот тогда я и подскочила. Первые мгновения даже не поняла, где очнулась, но опомнилась, спохватилась, рукоделие своё прибрала, чепчик сына в карман сунула и на завтрак побежала, а то до обеда голодать не больно-то хочется.

В трапезной всё так же шумно, но игривых настроений нет, видать, несколько охранников с грозным видом пыл на шуточки притушили, а то если кто-то лишнего сболтнёт, то и на конюшне недолго оказаться со спущенными штанами. Во дворце объявили настоящий траур, и строго за ним следят, вольности сошли на нет.

Так прошептал какой-то пожилой мужчина, за соседним столом, где по обыкновению своему сидят прачки. Наши бабы потихоньку шепчутся о своём, до меня никому и дела нет. Съела свою кашу с маслицем, выпила тёплый взвар и поспешила работать.

Главное дело я уже проспала, уж корила себя, а что толку, придётся вечером добежать до покоев Григория, пора с ним серьёзно поговорить, только поймёт ли? Меня и так юродивой кличут, заговорю о магических нитях, и вовсе сочтут дурёхой, а там и из дворца попросят.

Уже приноровилась к работе, пяльцы цеховые ещё остались с белоснежным пододеяльником, за него я и принялась. Осталось всего ничего — четверть с хвостиком. Узор красивый, и обережный, надеюсь, что он защитит моего сыночка, но теперь очень внимательно смотрю, чтобы ненароком. Себя к этим узорам не «привязать» магическими нитями, какие уже витают вокруг меня, ловлю самую яркую и продолжаю работать, а сама посматриваю на свой узор, что вчера ночью шила чуть не до упаду.

К моему расстройству нить снова натянута и уходит куда-то за черту дворца сквозь стены, никакие преграды не тормозят, неспешно, но узор всё равно тает, тёмный маг времени зря не теряет. У него какой-то свой интерес и странно, что именно ко мне новой. Я ведь, по сути, уже не Софья, а Василиса, с князем Михаилом и его родом связь почти разорвана, даже я её с трудом великим замечаю, не думаю, что кто-то умеет также, как я эти нити видеть и использовать. Скорее всего, это случайный дар, просто магия во мне так воплотилась через рукоделие.

Видать, этот маг сам того, не ведая, мои нити распутывает и на себя тянет, хорошо ему поди, столько сил из меня вытягивает. И как его остановить, пока никаких идей, не единой даже захудалой мыслишки на этот счёт.

Столько вопросов, а ответов нет, и самое ужасное, что я даже защиты не смогу попросить ни у кого. Потому как это дело магическое, а у князя, и тем более у гридня Григория силы совершенно иного порядка. Они против магического воздействия бессильны. И мне нужно срочно самой придумать способ, как либо эту нить оборвать, либо заставить врага заплатить за всё.

— Эй, новенькая, пойдёшь в покои княжеские, нам надо работу отнести горничным, хоть посмотришь, как там в богатых хоромах живут.