Книга Княгиня-служанка. Берегиня рода, страница 86 – Дия Семина

— Но Софья никакого отношения к роду Волковых не имела, у её рода Аксёновых, насколько помнится, как и у вас — боевая, — Григорий показал свою осведомлённость в делах магических. А князь задумался.

Одно дело предугадать да предположить, совсем другое дело доказать.

— Первое, от этого колдуна надо как-то избавиться, он опасен. Силы в нём огромные, думаю, что убрать Софью у них получилось случайно, возможно, жена моя любимая застала преступников, когда те хотели меня отравить. Вот и получила вместо меня проклятье, от чего ещё горше. И меня пока не трогает Мстислав-Ведогор только потому, чтобы не запятнать честь рода Волковых после моей кончины. Сам старший брат-колдун, даже если и сумел заполучить новое тело, то оно незнатное, и абсолютной власти не получит, бояре его никогда не поддержат. Ровно также сейчас и с Василисой дело обстоит, её даже собственная мать не признала, а даже если бы и признала, то для дворянства Василиса — невольница. Я же с каждой минутой всё больше убеждаюсь, что в этой невеличке душа моей Софьи вернулась. И чем больше я в это верю, тем больше сомнений, а не морок ли хитроумный на меня навёл Ведогор?

Горечь, с какой признался Михаил в своих ужасных сомнениях, почувствовал и Григорий.

Как болото засасывает, и чем больше бьёшься, тем быстрее тонешь.

— Утро вечера мудренее, Григорий Ермолаевич, но скажу так, душа рядом с Василисой успокаивается. Боль отпускает. А ведь казалось, что я своё сердце вынул, да в гроб к Софье положил и навек запечатал. Пусть даже жениться на ней никогда не смогу, но чую, что сын рядом с ней в безопасности, и она умереть за него готова, как и я… Иди, делай, что должно, охрану меняй. Найдём мы предателя, и колдуна одолеем. Непростая Василиса, может и сама ещё не всю свою силу чует, но дай только время, она ещё самому Ведогору рога магические обломает.

— Поспешу, охрану сменю, совсем других поставлю, тех, что боевые, и про Василису всё так, сам чую за ней силушку, справимся! Верю в это…

— И я верю, рад, что ты со мной солидарен, даже если на меня наведён морок, то ты здесь человек сторонний, а посему видишь и чувствуешь вернее. Потому мнению твоему доверяю больше, чем своему.

После ухода воеводы, князь не выдержал, прошёл в покои сына, заглянул в приоткрытую дверь, всего на несколько мгновений, уловил тёплую, женскую силу, от которой на душе становится спокойнее и светлее.

Но войти не решился, слишком много лишних глаз…

Я не смогла уйти к себе на сон из спаленки Богдана. Он окончательно меня оживил и прогнал прочь все сомнения, если мне суждено возродиться, то только ради сына.

К сожалению, я не посмела выгнать всех нянек из спальни, со мной остались три женщины. Две тихие и покладистые, а третья Ганна. Своенравная. Упрямая и довольно злая. Притащилась уже затемно, что-то проворчала, что лучше ночь отдежурит, а завтра днём какое-то дело у неё весьма срочное. Будь я княгиней, она бы и рта открыть не посмела, а теперь смотрите-ка, раздухарилась.

Ещё что-то едкое сказала, про мою матушку, что не выдержала во дворце и сбежала, и теперь Неонила главная.

И так на меня зыркнула, словно это мне напоминание, чтобы я своё место знала, выскочка…

Лишь улыбаюсь, как только за полночь перевалит, я их своими нитями и усыплю. Так и поступила, чуть перестаралась, усыпила нянек так, что они начали шумно похрапывать.