Книга Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы, страница 36 – Ianluv

— Эффективный метод, — раздался низкий голос из глубокой ниши у входа.

Я резко обернулась. Мое сердце пропустило удар.

Аларик.

Он стоял в тени тяжелых портьер, прислонившись плечом к косяку. Его руки были скрещены на груди, а лицо оставалось непроницаемой маской. Он не был в доспехах — на нем был простой черный колет, но его аура всё равно давила, заполняя пространство.

— Как давно вы там стоите? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. я медленно поставила подсвечник на место.

— Достаточно давно, чтобы услышать о «классических ошибках педагогического процесса», — он вышел на свет. Его глаза, обычно холодные и подозрительные, сейчас светились странным, неуловимым интересом. — И о том, что вы готовы пойти на плаху, лишь бы защитить моего сына от этого... субъекта.

Я молчала. Это был провал. Или успех? В зависимости от того, как он интерпретирует услышанное.

— Вы знали о письмах, — сказала я, это был не вопрос, а утверждение. — Мортон вам их отдал.

— Да, — Аларик подошел ближе. Он остановился в паре шагов, возвышаясь надо мной. — Я читал их все. Там была описана женщина, которую я ненавидел всеми фибрами души. Женщина, которая планировала убийство моего ребенка с этим ничтожеством.

Он посмотрел в сторону двери, куда сбежал Кросс.

— Но то, что я увидел сейчас... Серафина, которую я знал, никогда бы не рискнула собой. Она бы задрожала, начала бы молить о пощаде или попыталась бы договориться. Она не стала бы угрожать барону собственной казнью.

Он протянул руку и коснулся пальцами тяжелого подсвечника, который я только что использовала как оружие.

— Ваш «командный голос»... Он звучит так, будто вы привыкли управлять армиями. Или кем-то похуже.

— Детьми, Аларик, — тихо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Поверьте, тридцать гиперактивных детей в закрытом помещении — это испытание, к которому не готовят в вашей военной академии.

Он нахмурился, не понимая метафоры, но не стал перебивать. В его взгляде впервые появилось то, чего я так долго добивалась — сомнение. Не то подозрение, которое ведет к казни, а сомнение в собственной правоте.

— Кто вы? — спросил он почти шепотом. — Я видел вашу магию вчера. Этот черный поток... целитель сказал, что это похоже на первородную тьму, но она не разрушает, а связывает. Она защитила Леона. И сегодня... вы вышвырнули своего сообщника, даже не выслушав его предложений.

— Он не мой сообщник, — я расправила плечи. — Он — ошибка прошлого, которую я больше не намерена совершать. Мое единственное обязательство в этом мире — ваш сын. Если для того, чтобы он вырос здоровым и счастливым человеком, мне нужно будет выгнать всех баронов империи или самой взойти на эшафот — я это сделаю.

Аларик долго смотрел на меня. В тишине гостиной было слышно, как за окном кричат птицы и слышатся команды офицеров на плацу.

— Вы странная женщина, — наконец произнес он. — Вы говорите о «педагогике» и «воспитании» так, будто это магические заклинания. Вы используете наклейки, чтобы поощрять наследника герцогства. Вы кормите его кашей, которую он ненавидит, и он ест её, потому что вы на него «посмотрели».

Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние до минимума. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Его присутствие больше не ощущалось как угроза, скорее как массивная скала, которая может как раздавить, так и укрыть от бури.