Книга Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы, страница 64 – Ianluv

Я нахмурилась.

— Это был артефакт, который Леон должен был разрушить, чтобы впустить Бездну. Но деталей я не помню.

— Это не просто артефакт, — Аларик открыл скрытую нишу в шкафу и достал шкатулку. Внутри пульсировал зеленый свет кристалла, похожего на каплю смолы. — Это источник силы нашего рода. Тот «деготь», что течет в тебе — частица этой мощи. Она выбрала тебя, потому что почувствовала твою волю защищать.

Я завороженно смотрела на свет. Теперь понятно, почему оригинальная Серафина так жаждала власти над домом Рид.

— Императрица охотится за этим? — спросила я.

— Она хочет использовать Леона как ключ. Довести его до предела, чтобы его магия вошла в резонанс с Сердцем и перекроила Империю.

Я посмотрела на Леона. Он как раз заставлял искорку света танцевать между пальцами.

— Значит, наша задача — лишить ее этого ключа через созидание, а не разрушение.

— Именно, — Аларик закрыл шкатулку. — Завтра мы объявим о твоем выздоровлении. И я отправлю приглашение Барону Кроссу. Он уверен, что ты всё еще его союзница и ранение — лишь часть твоего плана по завоеванию моего доверия. Мы позволим ему так думать.

Аларик опустился перед моим креслом на корточки.

— Ты готова сыграть свою роль, Серафина? Последний раз выступить в образе «злой мачехи» для внешнего мира, чтобы мы могли нанести удар?

Я улыбнулась своей самой профессиональной педагогической улыбкой.

— Аларик, я воспитатель. Я могу сыграть кого угодно. Но если Кросс снова полезет ко мне с шантажом... я заставлю его выучить правила хорошего тона. Навсегда.

Герцог поцеловал мою руку.

— В таком случае, Елена Рид... добро пожаловать в настоящую игру.

Ловушка врагов всё еще была открыта, но они не учли главного: в этой книге сменился автор. Глава «Исповедь и прощение» закончилась. Начиналась глава «Возмездие». И она обещала быть крайне поучительной.

Вчера был день, когда я должна была умереть.

По календарю оригинального романа «Тень Империи», четырнадцатое мая было датой моей публичной казни. Серафина Рид должна была взойти на эшафот под улюлюканье толпы, проклиная своего пасынка, мужа и весь этот мир, который не дал ей достаточно власти. Ее сердце, отравленное жаждой величия, должно было остановиться, чтобы дать старт превращению маленького Леона в истинное чудовище. Смерть мачехи становилась для него последней каплей, последним уроком: мир не знает пощады, а значит, и он не должен ее знать.

Но вчера я просто пекла яблочный пирог.

Я проснулась сегодня, пятнадцатого мая, и почувствовала, как в комнату пробивается мягкий утренний свет. В воздухе пахло не гарью и кровью, как предсказывали финальные главы книги, а лавандой и свежезаваренным чаем. Срок годности «злодейки» истек, но я все еще дышала.

Я села на кровати, потягиваясь и прислушиваясь к ощущениям. «Деготь» внутри меня — та самая древняя магическая смола Сердца Леса, что когда-то пугала своей тьмой — теперь ощущалась как теплое, мурлыкающее существо. Она больше не пыталась поглотить мою волю. Мы с ней договорились. Она стала моей защитой, моей интуицией, моим шестым чувством.

Аларика рядом не было, но подушка на его стороне еще хранила тепло. Он теперь вставал рано: управление северными территориями требовало внимания, особенно после того, как мы фактически объявили тихую войну имперскому двору.