Книга Истинная для якудза, страница 12 – Эвелина Шегай

Рэн продержался целых четыре дня, а потом пришёл вечером на работу и по одному бледному лицу Огавы понял, что для него приготовили сюрприз. Остановившись на мгновение у двери, он показал ей палец, на что секретарша коротко кивнула, и лишь затем зашёл в кабинет.

В директорском кресле, закинув ноги на стол, сидел Масару и курил толстую сигару. Её отрезанный кончик валялся неподалёку в бледно-жёлтой луже от единственного включённого источника света в этом огромном полутёмном помещении.

Охранников поблизости не маячило, будто брат в самом деле заявился без типичного для него сопровождения.

— Давно не виделись, — произнёс он и медленно перевёл взгляд с окна на Рэна.

— Да, давно, но я бы предпочёл и дальше не видеться лично.

— Кажется, за это время ты успел позабыть, как я не люблю, когда мне грубят.

— Нет, помню. — Он прошёл вглубь комнаты, отодвинул гостевой стул и присел. — Но ты тоже вежливостью не отличаешься. Пришёл без предупреждения, занял моё место и ждёшь братской… покладистости?

— Я в своём праве.

— Нет, Масару, в своём праве ты был бы дома, а не у меня на работе, — бросил Рэн и тут же пожалел о сказанном. В такие моменты его иногда заносило из-за раздражения от невозможности отдалиться от клана до такой степени, чтобы выйти из-под влияния. Недовольство прорывалось наружу… и ничем хорошим для него это не заканчивалось.

Масару стряхнул пепел с сигары прямо на отполированную чуть ли не до зеркального блеска столешницу.

— Рэн, ещё раз обратишься ко мне без должного уважения, уползёшь со своей работы со сломанными ногами, — произнёс Масару с такой спокойной интонацией, словно говорил о погоде за окном, и посмотрел ему в глаза.

Хотелось, чтобы это были лишь громкие слова, брошенные на ветер. Но суровая реальность напомнила, как в прошлом Масару уже ломал ему ноги с точно таким же невозмутимым лицом и не разрешал остальным братьям помочь, как он выразился, уползти. А регенерация оборотней позволяла проворачивать такие воспитательные меры хоть каждую неделю.

— Прости, они-сан^[21], — глухо выдавил Рэн и с трудом заставил себя опустить взгляд.

— Тебе уже за сотню, Рэн. Пора бы повзрослеть.

У него было извращённое понимание взрослости. Сам жил под лозунгом «Клан превыше всего» и от других того же требовал. Но Масару проникся этой философией не только что, почти в двести сорок, а ещё в ранней юности, задолго до рождения Рэна. И вряд ли уже что-то изменится — до самой могилы будет бубнить о величии клана Воронов.

— Вернись домой, — твёрдо бросил Масару и перевёл взгляд в сторону окна. — На три месяца.

— Не думаю, что заинтересован в возвращении домой… они-сан.

— Тебе показалось, что это предложение?

— Зачем мне возвращаться домой?

— Я на два месяца уезжаю с отцом по рабочим вопросам в Саларун. Возможно, даже задержусь. Присмотришь в моё отсутствие за девчонкой.

— Уверен, с этим прекрасно справятся остальные братья.

— Го и Хару исполнительны, не задают лишних вопросов и всё делают в срок, но в то же время совершенно беспомощны перед таким, как Сатоши. Он может попытаться что-то предпринять, чтобы сорвать свадьбу. А ты хоть и разгильдяй, но мозгов у тебя хватит заметить и вмешаться.

Рэн тихо хмыкнул, поражаясь, как у брата получалось так ловко одновременно хвалить и оскорблять.