Книга Истинная для якудза, страница 3 – Эвелина Шегай

— Насколько мне известно, нет, — с задумчивым видом ответила Огава, смотря в пустоту перед собой, а потом резко перевела взгляд на Рэна. — Я уточню, не дошла ли информация до Сатоши-сама.

— Будет очень неприятно, если у него снова появится компромат на меня, — протянул он, на секунду встретившись с ней взглядами. На побегушках в случае утечки им предстояло оказаться вдвоём.

Второй брат повсюду имел глаза и уши, и если у него получалось на кого-то достать информацию, то без дела она никогда не лежала.

— Конечно. Я сделаю всё, чтобы это предотвратить, Карасуока-сама.

— Хорошо. У тебя закончились бумажки для меня?

— Да, вы подписали все документы, скопившиеся за неделю.

— Что у меня по встречам?

— Основные проекты я распределила между директорами, но вам всё равно придётся встретиться в субботу в семь часов вечера с Кабояши-саном. Компания отвечает всем нашим требованиям, чтобы подписать договор четвёртой формы по предоставлению уникальных рекламных услуг, — объяснила Огава, между строк оставив толстый намёк на всё то же отмывание их грязных семейных денег. Этот договор четвёртой формы подразумевал аккуратно вписанные несколько лишних нолей. Так изящно, чтобы ни один дотошный налоговик не нашёл, где подкопаться.

— А на Ямаду это никак не скинуть?

— Нет, Ямада-сан с пятницы до понедельника будет в командировке.

— Как же я горячо люблю все эти встречи, — произнёс Рэн с кривой улыбкой, кинул ручку и поднялся из-за стола. — Раз мы на сегодня закончили, то я пошёл отдыхать. И да, кстати, скинь мне анкету отличившейся девчонки. Сам с ней разберусь.

Придерживая рукав домашнего кимоно, Каори медленно провела пальцами над ветками ивы, собранными рано утром в саду, пока движение не остановилось над одной конкретной. Ничем на первый взгляд не выделяющейся, разве что редкими побегами, но внутреннее чутьё подсказывало, что именно она идеально подходила в основу композиции.

Каори аккуратно вставила ветку в кэндзан^[3] строго, но не жёстко, под лёгким наклоном. Будто её склонило порывом ветра. Даже суровые ветра хоть и заставляли плакучие ивы низко клониться к земле, но всё равно были не в силах их сломать.

Поднявшись с пола и отойдя на несколько шагов, Каори посмотрела со стороны, как сочетались ветка с широкой керамической вазой приглушённо‑зелёного цвета, почти как мох в тени старого сада. Ей понравилось, поэтому она кивнула своим мыслям и перевела взгляд на стол с хризантемами.

Однако выбрать подходящий бутон Каори не успела, за дверью послышался голос домработницы:

— Каори-сама, вас хочет видеть оябун-сама^[4].

Она догадывалась, из-за чего отец захотел её увидеть. По поместью последние три дня ходили слухи о проблемах клана и неприятных решениях. И занятие икебаной^[5] было направлено как раз на то, чтобы успокоить собственные нервы.

Отказаться не было возможности, пришлось идти следом за пожилой женщиной, которая служила в доме дольше, чем Каори прожила на свете.

Когда-то давно отец спас пару оборотней их вида от голодной смерти, сказав, что журавли в стае друг за друга держатся — оттого и до юга долетают. Дал им кров и еду за посильную помощь по хозяйству. С тех пор прошло уже больше ста лет, а они всё так же продолжали хранить верность этому дому из благодарности.