Книга Медовый дом княжны Полины, страница 23 – Эва Гринерс

— Здравствуйте, - осторожно поздоровалась я. Скорее всего, это были мои деревенские подружки, о которых упоминала Лукерья.

Девчушки ринулись ко мне и обступили, радостно приветствуя на все лады. Наверное, княжна была человеком не гордым и держалась с ними на равных. Знать бы кого как зовут…

— Совсем не приходите к нам, - упрекнула одна из гостий: чернявая, смуглая, сама рослая, - Ладно, батюшка на вас осерчал, но вот уже которые дни его нет, мы ждём-пождём вас да новостей.

— Как вы туточки? - подхватила другая, с правильными чертами лица и красивыми серыми глазами.

— Да вот… обживаюсь, как получается, - неловко отвечала я, думая, что делать с ними дальше. В дом позвать, пасеку свою показывать? О чём можно говорить, о чём нельзя?

— Чего ж теперича будет, - тихонько вздохнула третья. Маленькая и рыженькая, вся, как куриное яичко в крапинку.

На моё спасение вернулась Лукерья. Она издалека принялась по-свойски отчитывать девчонок.

— Ну вот! Явились сороки! И сарафаны не запылились. Языками чесать.

— Тётушка Лукерья, да мы повидаться, - робко ответила рыженькая. - Соскучились же.

— Ты, Забава, помалкивай. Не то осерчаю и впрямь, - Лукерья шумела, а я невольно улыбнулась про себя: у неё в волосах торчали травинки. И сердилась тётка не всерьёз.

Рыжая Забава покорно опустила глазки, а сама озорно хихикнула и незаметно от Лукерьи дотронулась до моей руки.

Мне стало легче: кажется, подружки у меня были неплохие. Однако доверять всё и сразу не стоило. Мне надо было быть осторожной.

— Тётушка, не ругайся, - мягко сказала я. - Давай лучше гостей встречать как следует - самовар растоплять, пирожки стряпать.

Тётка всплеснула руками.

— Деревенских в господский дом, за стол! Совсем сбрендила, Полина?!

Я равнодушно пожала плечами на её слова.

— Батюшка этого не запрещал. А сказал: живи, как хочешь. Значит: мой дом - мои правила. Ну, давай, привыкай по-новому, душа моя.

Лукерья, нахмурившись, поразмыслила о чём-то несколько секунд. Потом, видимо, осознала, что местами по-новому очень даже неплохо, и уже притворно сердито махнула:

— А! Разве кто тётку послухает. Ну, чего застыли? Шуруйте в дом!

Девушки защебетали, расслабились, и я повела их в дом.

Лукерья поставила самовар и объявила:

— Хлопочите сами, уж вам есть о чём пошушукаться. А я пойду прилягу. Ох, ещё белый день, а я намаялась.

Я невинно вытащила несколько травинок из её косы, уложенной вокруг головы, и сочувственно сказала:

— Конечно, тётушка, поди, приляг.

Та невольно покраснела и, пряча довольную улыбку, прошла к себе.

— Ну, рассказывайте теперь, - вновь зашумели мои старые новые подружки, - неужто, правда, батюшка на цельный год прогнал?

— Лучше бы навсегда, - вздохнула я, поставила на стол тесто, начинку из капусты и принялась споро лепить пирожки.

Девушки переглянулись. А потом принялись лепить вместе со мной.

Лучше и быстрее всех получалось у сероглазой, которую, как выяснилось, звали Авдотья. На мой взгляд, она была настоящей красавицей, хоть и неброской: серые глаза её оттеняли чёрные ресницы. Кожа на щеках была нежной, а овал лица - совершенным.

— Да что вы, барышня, такое говорите? - серьёзно возразила она на мои слова. - Мы-то вас домой скорее ждём. А ну как помиритесь вы с батюшкой, и всё будет как прежде. На вечёрки к нам приходить будете, хороводы водить.