Книга Медовый дом княжны Полины, страница 24 – Эва Гринерс

— Правду Авдотья говорит! - вмешалась чернявая. Её звали Дарья. - В палатах княжьих ваше место, за теми столами. А не с нами пирожки лепить.

— Может, мне нравится как раз пирожки лепить, - ответила я ей, проводя рукой, показывая нашу общую работу. Большой стол был уже почти полностью покрыт пирожками. Пора было начинать жарить.

— Давайте я, барышня, - попыталась перехватить инициативу малышка Забава.

— А давай я: всё-таки хозяйка, - внесла я встречное предложение. Достала свою любимую сковороду и принялась привычно орудовать у печи. Прошка, который всё время тёрся у моих ног, перекочевал к девчонкам и получал теперь свою долю внимания. Девушки посмеивались, конечно, над этой моей причудой, но отнеслись легко, со смехом начёсывая ему и розовые висячие уши, и розовое пузо. Мой любимец ухрюкался от удовольствия.

После того как мы налопались хрустящих горячих пирожков и выпили чашки по три чая, решили выйти на воздух.

— Как хорошо у вас, барышня, - вздохнула полной грудью Авдотья, оглядывая ухоженное подворье, - скорее бы посватался хоть кто, начать хозяйство своё вести. А то мать только гоняет, да за косу таскает.

— Хоть кто - не советую. Хотите, расскажу, за кого меня посватать хотели? - предложила я.

В красках и в лицах рассказывала про своё нелепое сватовство. Девчонки ахали-охали от страха и хохотали тоже. Про пасеку пока решила промолчать. Рано было хвастаться.

— Сегодня вечёрка у нас, барышня, придёте? Пока батюшки нет, можно ведь? - предложила Дарья. Другие горячо её поддержали.

Я задумалась. Если честно, не хотелось расставаться с девочками, почувствовав себя с ними по-настоящему юной и лёгкой. Было очень интересно пойти. И страшно тоже.

Я опасалась того, что Лукерья будет категорически против моего «выхода в люди». Приведёт такие аргументы, что я и сама не захочу. К моему удивлению, она, зевая, благосклонно покивала.

— Что ж. Сходи, сходи. Вона, аж глазки заблестели. А то забота одна на личике.

Забот и в самом деле у меня было много. Но не ночью же, правда?

— А если батюшка узнает, не осерчает? Ну что я развлекаюсь, да ещё с деревенскими, - я как будто принялась сама отговаривать тётку.

Лукерья пожала плечами, перебирая половички.

— Чего ж он будет?.. Напротив, посчитает, что к дому тебя потянуло, что соскучилась. А что с деревенскими? Ты как вчера народилась. Батюшка, он во всём Петру Алексеевичу внемлет. Сам сколько раз внушал, что если царь не гнушается с простыми мужиками и работать, и пить, то и ему не зазорно. Да и тебе не запрещал с девками хороводиться.

Я успокоилась и принялась выбирать сарафан. Не особенно яркий, чтобы не выделяться. Нашла в сундуке голубой с белой отделкой.

— Давай заплету тебя, - тётка отложила половички, которые собиралась разложить в выбранной комнате.

— Тётушка, а ты не хочешь совсем ко мне сюда, в ссылку? - спросила я, пока тётка меня причёсывала.

Та чмокнула меня в макушку:

— Хочу, Поленька. Как не хочу? У меня сердце спокойно, когда ты у меня на глазах. И думала об этом, и Тимофей звал… - тут она осеклась и быстро продолжила, словно нигде не проговорилась. Я сделала вид, что не заметила, - Только ведь ещё спокойнее, когда знаю, что у Ефима Никанорыча на уме. Что удумал, в каком настроении. Лучше уж тебя упредить, если что.