Книга София: тернистый путь феи, страница 27 – Мари Мэй

— Пожалуй, я оставлю вас. У меня очень много дел. — говорит мадам, направляясь к двери.

— Вы нам совсем не мешаете! — сама не зная почему, пытаюсь ее остановить.

— Иди, мама! — командным тоном говорит моя очаровательная ученица, и мадам Айрин удаляется.

Хорошо, хоть кулак больше не показывает!

Я вновь показываю Элизе алфавит и прошу прописать несколько букв. Девочка с неохотой соглашается, на бумаге появляется несколько кривоватых, похожих на покосившийся забор букв.

— Я устала! — говорит девочка и сползает под стол.

— Элиза, вылези, пожалуйста! Давай попробуем записать несколько слов, а потом нарисуем, что они обозначают.

— Рисовать? Я очень люблю рисовать! — девочка хватает листок и чирикает по нему карандашом, выводя одной ей понятные узоры.

— Элиза, смотри! — беру другой листок и сама начинаю рисовать. — Вот это цветок.

Рисую что-то наподобие ромашки, а рядом пишу слово.

— Повторяй за мной! И пиши на своем листочке!

— Не люблю цветы! — девочка берет мой лист бумаги и начинает энергично заштриховывать рисунок. — Вот и нет никакого цветочка! — Лиза довольно улыбается.

— Ладно, хорошо! Тогда давай поучим слова устно! — не сдаюсь я и открываю учебник.

— Кошку ты уже знаешь, а это крыса, а это летучая мышь!

Девочка тут же повторяет, слова отскакивают, как горошины.

— Молодец! — хвалю ее. Хоть что-то…

— Я хочу рисовать! — визжит Лиза, пытаясь сползти под стол.

— Лиза, вылезай! — едва сдерживаюсь, чтобы не накричать на нее.

— Я не Лиза, я кошка! Мурр-ао! Мяо! Мао!

Звуки получаются у нее очень правдоподобными, и, если бы я не знала, что под столом ребенок, поверила бы, что мяукает самая настоящая кошка.

— Я хочу рисовать! — доносится из-под стола.

— Хорошо, мы обязательно порисуем! Но сначала ты напишешь еще хотя бы две буквы…

Белокурая головка показывается на уровне стола и одобрительно кивает. На бумаге появляются хромоногие буковки. И это уже неплохо! Должна же я что-то показать родителям, если они спросят, чему сегодня научилась их ненаглядная доченька. Ведь если она ничему не научится, кто будет виноват? Малышка Элиза? Нет, конечно! Виновата буду я.

Я отрываю глаза от разрисованных бумажек, смотрю на часы и с облегчением выдыхаю. Время занятия закончилось, я справилась!

— Лиза, на сегодня все, ты можешь отдыхать! Пойдем к маме?

Вместе с Лизой выхожу в коридор, и как только мы подходим к лестнице, девочка, задрав кверху свой маленький носик, неожиданно говорит:

— Мадмуазель София, если бы мне не нравилось с вами заниматься, если бы я не хотела… Никто бы меня не смог заставить! Ни папа, ни мама!

Даже не представляю, что ей ответить. Поэтому молча улыбаюсь и провожаю ее к маме. Не знаю, как воспринимать ее слова. Это комплимент?

Лиза вбегает в гостиную, бросается на руки к маме, которая едва успевает отложить вышивку. Задорно смеясь, девочка хвастается, как много успела узнать на сегодняшнем уроке.

А я, измученная и обессиленная, уползаю в свою комнату. Да, именно уползаю, а не ухожу. Сил нет. Снова! Хотя мне уже и не так плохо, как было вчера. Пытаюсь понять, почему это происходит. Я ни с кем не общалась, никуда не ходила…

Получается, я так реагирую на ребенка? Это невозможно! Разве я раньше детей не учила? Были и похуже дочки барона.

На следующий день иду на занятие, как на каторгу. Неужели все повторится?