Книга София: тернистый путь феи, страница 28 – Мари Мэй

За что мне такое наказание?! Если бы у меня был выбор, никогда бы не стала учить Элизу. Права была мадам Сусанна! Чтобы обучать детей нужно огромное терпение! А мне его не хватает…

Мадам Айрин уходит, оставив нас с Лизой одних, и я начинаю занятие. Чтобы уговорить девочку прописать буквы, приходится разрешить ей порисовать мелом на доске. Когда в тетради выстраивается неровный ряд букв, Элиза что-то тихонько шепчет, и я сажусь поближе, чтобы расслышать.

— Мадмуазель София, я хочу рассказать кое-что по секрету. Вы знаете, что у меня есть сто десять друзей?

— Правда? — делаю вид, что поверила. — И кто твои друзья?

— Они невидимые! Я с ними общаюсь. Они рассказывают мне секреты и учат тому, о чем мне не говорят родители. Я никому про них не рассказываю. Однажды сказала кузине, но она не поверила! И мама не верит! Она говорит, что я несу чушь!

— Ну, и фантазия у ребенка! — думаю я, но вслух, естественно, не говорю.

— А сегодня, когда я останусь в комнате одна, у нас с ними собрание… Я должна выучить песню, которую они просили. В этой песне одни только плохие слова!

Что за слова в песне, я уточнять не решилась. Наверно, девочка наслушалась разговоров взрослых, вот и говорит всякие глупости.

— Завтра будет дождь! — говорит Элиза, вскочив из-за стола.

— Почему? — удивляюсь я. На небе ни облачка, солнце палит. Сегодня я снова что-то утомилась, а завтра обязательно хочу выйти на прогулку. С момента приезда мне так и не удалось погулять.

— Потому что я так хочу! Я люблю дождь! — гордо отвечает Лиза и как ни в чем не бывало продолжает выводить буквы в тетради.

После занятия я уже по привычке провожаю ее в гостиную к маме, а сама отправляюсь в библиотеку.

К вечеру погода и вправду начинает портиться. Небо темнеет, покрывшись сероватым налетом дождевых облаков, а к ночи совсем чернеет. После полуночи начинается гроза, от шума которой я и просыпаюсь. Черное угольное небо пронзают серебристые стрелы молний, а гром словно бьет в колокол, с каждым ударом становясь все сильнее. Я невольно вздрагиваю, когда всполохи озаряют комнату. Вот глупышка, грозы испугалась! Свеча давно догорела, а найти новую в темноте слишком сложно. Гром ударяет так сильно, что все вокруг сотрясается. Я вскрикиваю и хватаюсь на кулон, с которым теперь не расстаюсь.

— Хочу, чтобы здесь было светло и нестрашно! — шепчу не только из страха, но и из любопытства. Хочу вновь увидеть магию.

Комната озаряется всполохами, но на этот раз они не серебристые, словно клинок, а сиреневые, напоминающие цветы. Маленькие цветочки начинают кружить в воздухе, мерцают и оседают на занавесках на кровати, продолжая светиться. Я любуюсь волшебством и вскоре засыпаю.

Просыпаюсь, когда в комнате уже совсем светло. Дождь барабанит по окну, будто говоря, что уже давно пора вставать. Я смотрю на занавески и вспоминаю волшебные цветы, горевшие на них ночью. А что, если мне все это приснилось?

С тех пор, как я уехала (или убежала?) от мадам Ивонн прошло около месяца, воспоминания стали не такими яркими, и я уже почти не верю, что все произошедшее было правдой. Лучше бы это было страшным сном.

После всех утренних ритуалов направляюсь завтракать и, едва выхожу из комнаты, в коридоре встречаю Герду.

— Ах, какая страшная гроза ночью была! Как грохотало! А молния! Я, уж думала, пожар будет! — жалуется она.