Книга Гадалка и скептик, страница 59 – Алиса Калинина

— Милая моя форточница! — улыбнувшись, произнес Яков. — Анна Викторовна! Простите, я опять подвел Вас! Я не беглец сейчас, все перепробовал, не получается. Я хоть и старый волк, но перегрызть собственную лапу не получилось, кость прочная.

Тут только, леденея, Анна заметила, что его рука прикована наручниками к батарее. Запястье все было изранено, и подсохшая кровь корочкой запеклась на коже. В порыве отчаяния она целовала его руку, гладила пальцы, ладонь.

— Яша, что происходит? Мы же выберемся? — Анна была близка к истерике.

— Я так понял, тут какая-то секта, и ты им нужна как идол какой-то. У них Месмер, с гипнозом, — он встревоженно посмотрел на девушку. — Тебя не гипнотизировали?

— А я не поддаюсь гипнозу, — сквозь слезы ответила она, немало этим удивив Якова.

Притянув девушку к себе свободной рукой, Штольцев, придав голосу максимум спокойствия, начал:

— Анечка, любимая моя, драгоценная девочка! Прости. Но видно я так вбил себе в голову, что любовь не для меня, что я только испорчу тебе жизнь, что Вселенная четко это услышала. А ты сама знаешь, о чем думаешь, то и получаешь. И вот она освобождает тебя от меня. У тебя вся жизнь впереди. Все будет хорошо.

Тут он еще крепче прижал ее к себе и продолжил:

— Ты не волнуйся. Тебя они не тронут. А в ближайшее время сюда нагрянут наши. Только не смейся, но я, пока ты болела, составил завещание на твое имя. Квартира, машина, счет в банке, дача родительская. Правда, она запущенная, но ребята тебя не оставят, починят, будут помогать. Знаешь, благодаря тебе я узнал, что меня люди, оказывается, любят, несмотря на то, что спуску никому не даю. Все так переживали, когда я влюбился, потом потерял тебя, потом нашел. Все-таки не зря жизнь прожил. Люблю тебя. И мне совсем не страшно умирать.

— Что ты говоришь! Я не смогу без тебя, слышишь⁈ Кто-то живет без любви, и ничего. Но моя душа только с тобой. И ты не умрешь! Если я им нужна, значит, я поставлю ультиматум: или они не трогают тебя или я сама умру.

Яков испугался, потому что знал: его отчаянный храбрый воробышек способен на это.

— Аня, ни в коем случае! К тому же, если ты умрешь, кто будет на моей могилке цветы садить⁈

«Господи, он еще шутит! Невозможный, сумасшедший, любимый!»

Она умрет вместе с ним. Кто-то справляется, кто-то живет. Но она не сможет. Яков — не тот человек, которого можно забыть. Он ее половинка. А наполовину жить не хочется.

Часто задают вопрос: «А что бы вы сделали, если бы жить осталось…» Им жить осталось до рассвета. Но эта-то ночь у них есть! И ее нужно прожить!

Анна поцеловала губы любимого и начала медленно расстегивать его рубаху.

— Анна Викторовна! Вы что это задумали?

— Прожить эту ночь так, как иные не проживают и жизнь, — с этими словами она, отбросив смущение, обнажилась до пояса.

Яков потерял дар речи, потрясенно хлопая глазами.

— Аня, нет! Среди мусора, на грязном полу, это невозможно! И я не со всем могу справиться, наручники мешают.

«Штольцев, ты дурак! Тебе напомнить, что девственница из вас двоих Анна, а не ты! Не путай роли!»

— Яков Платоныч, зато с наручниками Вы никуда не сбежите, — смеясь сквозь слезы, проговорила Анна.

Все еще не веря в происходящее, потрясенный Яков спросил:

— Анечка, ты уверена?

Ответом был страстный поцелуй, который заставил отбросить все сомнения. Освободив от оставшейся одежды Анну и себя, Яков прилег на пол вдоль батареи, заняв единственно возможное положение в прикованном положении, и, взяв свободной рукой Анну за талию, бережно усадил ее на себя.