Книга Инкуб на сессию, страница 58 – Аника Ледес

— В прямом. — Лира понизила голос до заговорщического шепота, но глаза у неё горели таким неподдельным любопытством, что я сразу поняла: это не просто сплетни, это чистый исследовательский интерес. — Он же... ну, ты понимаешь. Неудачник. В Гильдии все знают. Пытался быть нормальным инкубом, ничего не вышло. В архиве просидел десять лет, пока не сократили. Теперь вот экспериментирует с контрактами категории Б. Говорят, он питается объятиями. Это правда?

Я открыла рот, чтобы ответить, но краем глаза заметила движение. Риэль возвращался. Он шёл между стеллажами с бумагами в руках, ещё не видя, что к моему столику кто-то подсел. И выглядел он при этом таким... своим. Таким неуклюжим и сосредоточенным одновременно, что у меня внутри что-то ёкнуло.

Лира ждала ответа, глядя на меня с любопытством. И вдруг меня осенило. Если эта пигалица хочет сплетен — она их получит. Таких, что у неё уши завянут.

Я улыбнулась. Самой невинной улыбкой, на которую была способна, и чуть подалась вперёд, изображая доверительный тон. Глаза мои, надеюсь, выглядели достаточно безумными.

— Милая, — сказала я вкрадчиво, — ты даже не представляешь. Он такой страстный, что у нас стены трещат. В прямом смысле. Буквально. Гипсокартон не выдерживает.

Лира моргнула.

— В смысле — гипсокартон?

— В прямом, — я театрально закатила глаза и добавила шёпотом, — у нас уже две дыры в стене. Пришлось картиной завешивать. Но соседи всё равно жалуются.

Риэль споткнулся.

Буквально. Посреди ровного пола магического коворкинга он зацепился за собственную ногу, взмахнул бумагами, как подбитая птица крыльями, и едва не рухнул, чудом удержав равновесие в последний момент. Лицо его приобрело цвет перезрелого помидора. Хвост дёрнулся так резко, что чуть не сбил чашку с соседнего столика, а потом судорожно обмотался вокруг его ноги в три оборота.

— Ч-что? — выдавил он, подходя и пытаясь сделать вид, что не слышал. Получалось плохо. Очень плохо. У него даже уши горели.

Я с каким-то садистским наслаждением наблюдала за его реакцией. Щёки пылали, уши пылали, даже шея, кажется, приобрела розоватый оттенок. Он смотрел на меня круглыми глазами, и в них читалось целое сочинение на тему «Зачем вы это сказали? Зачем? За что? Я же просто пошёл за бумагами!»

— Привет, дорогой, — пропела я, совсем входя в роль кошечки, которая только что сдала своего парня с потрохами, но сделала это так, что он теперь выглядит героем-любовником. — Тут Лира интересуется твоими методами работы. Я сказала, что ты очень... хм... эффективный.

Риэль открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Издал какой-то звук, похожий на писк чайника.

— Я… мы… это… — Он переводил взгляд с меня на Лиру и обратно, и его хвост заметался, как встревоженная змея, пытаясь одновременно спрятаться и задушить его. — Это не то, что ты думаешь, Лира. Она просто… она шутит. Та стена... Она сама…

— Шутит, — закончила Лира с кислой миной, но в глазах у неё уже плясали черти. — Да, я поняла. Дыры в стене. Гипсокартон. Конечно.

Она встала, окинула нас обоих разочарованным взглядом человека, который только что хотел вкусных сплетен, а получил рекламную кампанию «У нас всё хорошо, и даже очень».

— Значит, правду говорят. Ты совсем не умеешь работать с клиентами. Ей, бедняжке, приходится придумывать небылицы, лишь бы не отвечать.