Книга Этикет трех сердец, страница 4 – Аурелия Шедоу

— Запомни, — леди Арабелла наклонилась к самому уху, пока служанки возились с застёжками, — мужчина может коснуться тебя только через ткань. Перчатка — твоя защита. Никогда не позволяй снять её без разрешения. Если кто-то попытается — громко позови меня. Скандал будет, но репутация останется чистой.

— А если я сама захочу снять?

— Не захочешь. Ты леди.

Я кивнула, чувствуя, как перчатки плотно обхватывают руки, оставляя лишь пальцы свободными для веера и бокала.

Наконец — платье.

Тёмно-синий бархат, расшитый серебряными нитями по подолу и рукавам. Лиф облегал корсет, не добавляя лишнего объёма. Юбка струилась до самого пола, скрывая туфельки на низком каблуке — в них было легче танцевать, но этикет требовал, чтобы носки выглядывали ровно на дюйм из-под подола.

Меня крутили и вертели. Служанки поправляли складки, одёргивали рукава, прикалывали брошь — фамильный сапфир на серебряной цепочке, единственное украшение, которое я не снимала.

— Духи, — напомнила леди Арабелла.

Милли протянула флакон из гранёного хрусталя. Внутри мерцала бледно-золотая жидкость с ароматом ландыша и мокрого мха — нежный, почти незаметный, но стойкий.

— Одно прикосновение, — предупредила наставница. — За уши и на запястья. Не переборщи. Запах духов — часть твоего образа. Он должен оставаться загадкой, не кричать о себе.

Бальный зал королевского дворца оказался ещё роскошнее, чем я представляла.

Мы с леди Арабеллой вошли через боковой вход — для приглашённых. Прямо у порога нас встретил церемониймейстер в лиловом камзоле, с толстой книгой в руках.

— Леди Элисса Вэнс, — произнёс он, не поднимая глаз. — Ваше место в первой линии представления. Сопровождающая — за вами. Вот список кавалеров, которые запросили право на первый танец с вами.

Он протянул мне сложенный лист пергамента, скреплённый синей лентой. Я взяла, пальцы дрожали. Леди Арабелла шепнула сзади:

— Прочти потом. Не сейчас.

Я сунула лист в ридикюль — маленькую бархатную сумочку на запястье, которую Милли предусмотрительно прицепила к корсажу.

— Следуйте за мной, — церемониймейстер развернулся и зашагал вперёд.

Мы пошли по длинной галерее. Стены здесь были обиты малиновым бархатом, в нишах стояли мраморные бюсты древних королей. Высокие окна выходили на ночной сад — за стеклом чернели силуэты деревьев, и луна серебрила дорожки.

— Здесь висят портреты всех королев, что правили последние триста лет, — негромко сказала леди Арабелла, показывая на ряд картин в золочёных рамах. — Учи их лица. Возможно, какая-то из них захочет с тобой заговорить.

Я успела заметить несколько суровых женских лиц с высокими причёсками и драгоценностями на шеях, прежде чем мы повернули за угол.

В конце галереи нас ждали двое слуг. Они распахнули высокие двустворчатые двери — и я услышала шум.

Тысячи голосов, смех, звон бокалов, музыка, которая лилась откуда-то сверху. И свет. Столько свечей, что воздух казался расплавленным золотом.

Бальный зал королевского дворца — это отдельный мир.

Потолок терялся в вышине, расписанный сценами из драконьих легенд. Огромная хрустальная люстра висела в центре, и тысячи свечей отражались в её гранях, рассыпая зайчиков по стенам. Колонны из розового мрамора поддерживали балконы, где сидели музыканты. Вдоль стен — зеркала в тяжёлых рамах, отчего зал казался вдвое больше.