Книга Цветы для ведьмы, страница 46 – Фиона Моран

Вокруг стало очень тихо.

На поляне больше не было слышно ни чужого дыхания, ни предсмертных хрипов. Герда медленно перевела взгляд на лежащее в стороне тело старшей сестры. Потом — на черную пасть пустой пещеры. Затем — на свои собственные ладони. Обе ее руки до самых локтей были полностью залиты чужой, еще теплой человеческой кровью.

В животе было тяжело и пусто.

Это сделала она сама. Не магия. Не Лес. Она убила человека булыжником. Смотрела ему прямо в глаза и била, била и била его по голове до тех пор, пока его кости не превратились в сплошную кашу. В эту долю секунды она сама стала точно такой же жестокой и беспощадной, какими были все те юноши, что приходили из деревни с ножами к их порогу.

В ее голове частыми вспышками пронеслись две короткие, ясные мысли: «Что теперь сделает со мной Лес за эту кровь?» и «Что же скажут мне старшие сестры, когда проснутся и увидят эту грязь на моих ладонях?»

Ноги Герды в один миг подкосились, полностью теряя опору.

Она сильно зашаталась на месте, сделала два неловких шага вбок и грузно упала на колени прямо в лужу крови рядом с телом Ярилы. Всматривалась в ее закрытые веки. Лицо сестры оставалось неподвижным.

— Ярила, — прошептала она сухим горлом. — Прости меня. Прости, сестрица. Прошу тебя, открой глаза…

Она плашмя легла на холодные плиты каменного поля, плотно прижавшись всей грудью к левому боку сестры, пачкая ее суконный плащ своей и чужой кровью. Из ее глаз больше не текли слезы — вся влага внутри нее словно полностью выгорела от гнева. Она просто закрыла веки. Кожа Ярилы под ее щекой остывала быстро, с каждой минутой становясь точно такой же холодной, какими были каменные плиты под их телами.

Где-то очень далеко, за пределами каменного поля, в густых сосновых кронах тоскливо вскрикнул лесной ворон.

Или это был обычный ветер, с воем завывающий в ветвях Леса?

Или же это ее собственный разум уже начал трещать по швам под невыносимой тяжестью содеянного?

Герда не знала ответа. И больше всего на свете она сейчас не хотела его знать.

Она просто лежала на камнях, намертво прижавшись всем телом к той, кто была для нее единственным домом. К той, которая больше никогда и ничего ей не ответит.

Сквозь темноту пробивался лишь один звук, похожий на трение сухих листьев — коконы двигались. Они были живы. Его догадки у могилы под плакучей ивой теперь казались нелепыми — он думал, что ведьма живет одна. Потом решил, что их двое, и она пытается воссоздать в глине ту, похороненную под снегом. Но здесь, внутри, спали пятеро. И седьмая стояла к нему спиной.

Ян шагнул вперед, мимо Герды, и потянулся к ближайшему кокону. Стоило пальцам лечь на плотную оболочку, как зрение на долю секунды перекрыло чужой памятью: залитая солнцем поляна и перекошенное от злобы мужское лицо.

— Ч-что это было? — его голос отразился от каменных стен. — Аж мороз по коже.

Он отдернул руку, сглотнув вставший в горле ком. Его резкое движение заставило Герду вздрогнуть, но она не отвела взгляда от шелковых коконов.

— Никто из вас добром не ходил. Они здесь… из-за вас. Они меня берегли.

Герда замолчала, плотно сжав бледные губы.

— Один... — ее голос обнажил глубокую, не скрытую злобой рану. — один все-таки смог навредить. Добрался до Ярилы. Она была мне… как мать. Ярила умерла, а я не смогла ее сберечь.