Книга Цветы для ведьмы, страница 81 – Фиона Моран

От левого косяка до правого тянулась ровная, непрерывная полоса белого порошка. Соль. Ян протянул правую руку вниз, чтобы дотронуться до белой дорожки, но остановил пальцы в сантиметре от пола. Волоски на руках встали дыбом.

Он резко выпрямился и поднял глаза на стену рядом с дверным проёмом.

Раньше там всегда висели пучки сушёной мяты и чабреца — стеблями вверх, пушистыми головками вниз. Сейчас на гвозде висел другой пучок. Ян шагнул ближе и разглядел темные, жесткие стебли полыни. Кто-то перевернул их задом наперед: пустил метелки вверх, а голые, обрубленные корни направил к полу. Посредине пучок стягивал тугой узел из черной нити, концы которой свисали до самой притолоки.

Ян сглотнул, но слюна не смыла горечь, которая осела на языке и застряла в горле. Прикрыв рот ладонью, он сделал шаг назад от двери. Протянул левую руку в сторону и положил раскрытую ладонь на край стола. Дерево под пальцами было шершавым, покрытым мелкими занозами. Ян попытался сказать вслух «я опоздал», но челюсти сжались так плотно, что зубы заскрипели. В Лесу он двигал ногами, махал руками, дрался с ветками и бежал. Здесь тело его обмякло. Ян завалился спиной назад.

Лопатки ударились о бревенчатую стену. Он медленно заскользил вниз по неровным брёвнам. Мокрая рубаха цеплялась за щепки, зад ударился о жёсткий дощатый пол. Ян согнул ноги и плотно прижал колени к груди. Затем поднял руки, закрыл лицо ладонями. Пальцы с силой впились в грязные спутанные волосы на затылке.

Слёз не было. Лишь горький запах полыни проникал в ноздри при каждом вдохе.

Звон в ушах перерастал в непрерывный высокий писк. Ян сделал глубокий вдох через нос, пытаясь выровнять дыхание, упёрся лбом в острые колени, широко открыл рот и с силой прикусил щёку изнутри. Зубы прорвали плоть. Во рту появился солёный вкус крови — только боль могла отвлечь от звона в ушах.

Он сидел на полу, не двигаясь. Представлял, как сейчас в открытую дверь зайдёт соседка. Посмотрит на него, покачает головой и скажет громким голосом, что Ян ошибся домом. Что его изба стоит следующая. И там горит свет, пахнет горячей кашей, а у печи стоит матушка.

Тишину укусил скрежещущий звук.

Ян напряг шею и медленно поднял голову, уставившись в тёмный дверной проём. На пороге гулко отряхивая сапогами, стоял он.

Марек. Ян смотрел на него снизу вверх. Лицо брата, когда-то пухлое и румяное, теперь стало острым. Кожа туго обтянула скулы и выступающую челюсть, редкая щетина росла клочьями на подбородке и щеках, а сальные волосы слиплись в жёсткие пряди и падали на лицо. На Мареке был надет толстый овчинный тулуп. Под тяжёлой одеждой Ян видел лишь угловатые очертания плеч.

Ян открыл было рот, хотел произнести хоть слово, но из горла вырвался только сиплый выдох.

В груди у Яна закололо. Вина? Страх? Хотелось сказать хоть что-то, сбить этот звон в ушах, но «прости» застревало в горле, а «я вернулся» в этой пустой избе звучало бы как издевательство.

Он упёрся пальцами в пол и начал подниматься. Ян выпрямился в полный рост, грязь на его куртке засохла жёсткой коркой, кровь на лице запеклась. Он стоял напротив Марека и не мог пошевелиться.

Марек тоже стоял недвижимо, глаза его быстро двигались, осматривая Яна с головы до ног.

Ян, ожидая, что кулак точно должен прилететь в челюсть или в скулу, сжал плечи и закрыл глаза. Он хотел этой боли. Она была бы справедливой и понятной. И стала бы она его искуплением.