Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 61 – Майкл Скофилд

Не подходил.

Правильно.

Это было не его объятие.

Пока.

Потом Саяна отстранилась и вдруг повернулась к нему:

— Ты слышал? Мы теперь с именем.

Ровен медленно опустился перед ней.

— Слышал.

— И ты тоже теперь не сможешь сказать, что нас нет.

Лицо его стало таким, что Ирсена почти пожалела о детской прямоте.

Почти.

— Я никогда больше этого не скажу.

— Ты и раньше не говорил. Ты молчал.

Он закрыл глаза на один удар сердца.

— Тогда я никогда больше не промолчу об этом.

Саяна подумала.

— Так лучше.

Эймар смотрел на отца.

— Книга сначала поставила Варр.

Ровен кивнул.

— Да.

— Ты злишься?

— Нет.

— Почему?

Ровен посмотрел на Ирсену.

— Потому что так правильно.

Ирсена не отвернулась.

Не успела.

Или не захотела.

Мила увела детей в комнату перевязать пальцы заново и накормить. Ниша отправилась с ними, рассказывая Саяне, что если теперь у нее два имени, то ругаться она может в два раза официальнее. Саяна заинтересовалась этой мыслью. Эймар сказал, что официальность ругани сомнительна. Они начали спорить, и впервые за день это был почти обычный детский спор.

Ирсена осталась в малом зале крыла Варр.

Ровен вошел за ней.

В руках у него был лист.

Копия записи.

Еще свежая, с печатями лекаря, писаря, Ровена и временной печатью совета. Печати Вейры там не было. Это Ирсена заметила сразу.

— Она отказалась? — спросила она.

— Сказала, что поставит печать после проверки формулировки.

— То есть отказалась.

— Да.

Он положил лист на стол.

Ирсена смотрела на имена.

Эймар Варр-Таргард.

Саяна Варр-Таргард.

Дети Ирсены Варр и Ровена Таргарда.

Живой корень Варр признан.

Слова были сухие, официальные. Не передавали ни одной ночи, ни одного детского страха, ни одного ее пробуждения от шороха за окном. И все равно она не могла отвести глаз.

— Спасибо за копию, — сказала она.

Ровен тихо ответил:

— Это не подарок. Это долг.

— Хорошо, что понимаешь разницу.

— Понимаю.

Они стояли по разные стороны стола.

Между ними лежал лист, который шесть лет назад мог изменить все, если бы кто-то не спрятал правду за словом «род».

— Дальше будет хуже, — сказал Ровен.

Ирсена подняла взгляд.

— Я знаю.

— Совет не примет твоего права голоса спокойно. Они уже боятся, что дети изменят линию наследования. Особенно Саяна.

— Потому что девочка?

— Потому что ее пламя сильнее, чем ожидалось. И потому что оно отвечает тебе.

— Значит, они попробуют отделить ее первой.

— Да.

Ирсена сложила копию и убрала в кожаный футляр.

— Тогда пусть попробуют при открытых дверях.

Он помолчал.

— Ирсена.

— Что?

— Когда книга поставила Варр первым… я должен был почувствовать удар по гордости.

— Почувствовал?

— Нет.

Она ждала продолжения.

Ровен посмотрел в сторону детских комнат.

— Я почувствовал облегчение. Потому что если бы Таргард стоял первым после всего, что сделал мой род, это было бы еще одной ложью.

Ирсена не ответила.

Слова вошли куда-то слишком глубоко.

Туда, куда она не хотела его пускать.

— Не говори красиво, — сказала она наконец.

— Я говорю как могу.

— Тогда говори меньше.

— Хорошо.

И, конечно, он замолчал.

Послушно.

Невыносимо.

Ирсена отвернулась к камину.

В чаше Варр горел спокойный серебряный огонь. Сегодня в большом зале родовое пламя Таргарда приняло ее детей. Но здесь, в малом зале, горел другой огонь. Домашний. Не требующий доказательств.