Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 63 – Майкл Скофилд

Утром Таргард проснулся не замком, а раной, которую наконец разрезали.

Ирсена почувствовала это еще до того, как открыла глаза. В коридорах за дверями крыла Варр ходили тише обычного. Не из уважения. Из осторожности. Слуги шептались об обряде крови, стража менялась чаще, чем требовалось, а где-то в глубине замка советники уже собирали слова, чтобы вернуть вчерашнюю победу в удобные рамки.

Она лежала неподвижно и слушала.

В соседней комнате спали дети.

Не совсем спокойно. Эймар во сне иногда задерживал дыхание, будто прислушивался к чему-то, что не отпускало даже ночью. Саяна дважды бормотала сердито и один раз так резко дернула рукой, что серебристый огонь в чаше Варр на каминной полке поднялся на ладонь выше. Потом успокоился, когда Ирсена вошла и поправила ей одеяло.

Ниша дремала на ковре у двери, обняв подсвечник, как любимую игрушку. Мила пыталась уговорить ее лечь на приготовленную постель, но девочка только буркнула, что на постелях слишком удобно умирать во сне от доверчивости.

Ирсена тогда впервые за ночь почти рассмеялась.

Теперь смех казался невозможным.

На столе в малом зале лежала копия записи из книги крови.

Эймар Варр-Таргард.

Саяна Варр-Таргард.

Ирсена Варр, живой корень крови Варр.

Она перечитала эти строки на рассвете и поняла: запись не вернула шесть лет. Не вернула первую улыбку сына, которую отец не видел. Не вернула тот день, когда Саяна впервые назвала себя «просто Сая», потому что длинных имен у них тогда не было. Не вернула ночи в Рахше, когда Ирсена сидела с ножом под подушкой и слушала, не идут ли по улице люди с гербами.

Но запись изменила то, что будет дальше.

И именно поэтому совет сегодня попытается изменить значение записи.

В дверь тихо постучали.

Ирсена уже стояла у стола, застегивая брошь Варр на темном платье. Платье было вчерашнее, дорожное, вычищенное Милой насколько возможно. Других вещей у нее не было, а принимать гардероб от Таргардов она не собиралась.

— Войдите.

Мила вошла с подносом и лицом человека, которому хочется сказать слишком много, но он не знает, что не станет лишним.

— Госпожа Ирсена, дети еще спят. Я велела приготовить кашу, хлеб, сыр и яблоки. Для маленькой госпожи Саяны — мед отдельно, как она вчера требовала.

— Она не требовала. Она вела переговоры.

Мила впервые улыбнулась без слез.

— Успешно.

Ирсена взяла чашку с горячим отваром.

— Что в замке?

Мила поставила поднос на стол, потом оглянулась на дверь и понизила голос:

— Слухи ходят с ночи. Одни говорят, что дети признаны камнем и книгой. Другие — что камень поврежден из-за варрской крови. В хозяйственном крыле боятся, что совет прикажет изолировать девочку. Среди стражи говорят другое: если лорд назвал их детьми, никто не полезет к ним руками.

— Стража верит Ровену?

— Стража верит силе, госпожа.

— А где сейчас сила?

Мила посмотрела на нее.

Не сразу ответила.

— Вчера в зале казалось, что между вами тремя. Между вами и детьми.

Ирсена отвернулась к окну.

Внизу, во внутреннем дворе, двое молодых стражей таскали воду к конюшням. Один поднял голову к окнам крыла Варр, заметил ее силуэт и быстро отвел взгляд. Уже не с презрением. С опаской. Может быть, с уважением.

Лучше опаска, чем жалость.

— А Вейра?

Мила сразу помрачнела.