Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 118 – Дэни Аткинс

Алекс медленно поднял голову.

— Молли – очень милая девушка. И, может быть, ты этого не помнишь, но она очень похожа на тот тип девушек, которые всегда тебе нравились. Невысокие и фигуристые. Когда ты был помоложе, это был практически твой шаблон подружки. Лиза стала в какой-то степени аномалией. Она была другой, – Тодд снова взял брата за руку, и в его глазах читалась неподдельная любовь к покойной невестке. – Она отличалась во всем.

Тодд вздохнул.

— Понимаю, тебе не понравится это слышать. Понимаю, ты скажешь, что еще слишком рано или… черт, не знаю… что этого никогда в жизни не будет. Но мне кажется, что ты испытываешь влечение к Молли, сексуальное влечение, но тебе невыносима мысль о том, чтобы предать память Лизы, и ты каким-то образом убедил себя, что Лиза все еще жива в Молли. Что Молли – всего лишь носитель, который вернет тебе Лизу.

Тодд потянулся за своей бутылкой и осушил остатки одним глотком.

— И, честно говоря, это довольно поганый вариант и для Молли, и для Лизы.

Он начал по очереди загибать пальцы.

— Молли – не Лиза. Сердце – всего лишь насос, гоняющий кровь по телу. Оно не обладает эмоциями – разве что на поздравительных открытках. Реципиенты органов Лизы не появились в твоей жизни с какой-то великой тайной целью. Это все – просто случайность.

Пальцы на руке закончились, но Тодд еще не договорил.

— Когда Лиза говорила, что ее любовь не умрет, она была права. Этого действительно не случится. Но она не перепрыгнула в другое тело. Она будет жить вечно, но в твоем сердце, а не в сердце Молли. Ты должен это прекратить, братишка, пока никому не причинил вреда. Пока ты не натворил глупостей.

На авансцене памяти Алекса вновь возник поцелуй.

— Кажется, я уже это сделал.

Мне всегда нравилось посвящать первый день школьных каникул полнейшему ничегонеделанью. Но не сегодня. Сегодня, хоть рождественские покупки и были сделаны еще несколько недель назад, я собиралась в центр города, несмотря на метель, чтобы сделать еще одну покупку. Даже не для себя.

Вероятность снежного Рождества, о котором говорили метеорологи в прогнозах, за ночь резко выросла. Раздернув утром шторы в спальне, я обнаружила, что наша непримечательная улица преобразилась в зимнюю сказку. Знакомая серая палитра исчезла – улица и тротуары были укрыты выпавшим ночью снегом. Под толстым белым ковром даже мусорные контейнеры казались чем-то волшебным.

По радио предупреждали водителей не выезжать на дороги, и мне не нужно было советовать этого дважды. Я натянула джинсы, удобные сапоги, и ворсистый красный джемпер, спрятала волосы под шапку с помпоном и обмотала шарф вокруг шеи столько раз, что стало трудно поворачивать голову.

Он позвонил накануне, застав меня посреди дремы, и я была слишком заторможенной и сонной, чтобы придумать предлог для отказа. Интересно, а отказала бы я, если бы была немного бодрее?

— Алло, – пробормотала я, даже не посмотрев на экран, прежде чем ответить на звонок.

— Молли? – звонивший явно был в замешательстве, и его никак нельзя было за это винить.

— Угу, – нечленораздельно ответила я, будто у меня рот набит зефиром.

— Я вас разбудил? – с сомнением спросил голос.

— Да кто это? – спросила я, пытаясь выбраться из-под пушистого одеяла, которым были укутаны ноги.