Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 14 – Дэни Аткинс

— Очень жаль, но у меня нет подробной информации о состоянии пациентки. Судя по записям, ее сейчас направляют в отделение интенсивной терапии.

Все надежды Алекса на мелкие ссадины или хотя бы перелом руки или ноги тут же сдуло настоящим торнадо, и они сменились новым уровнем тревоги.

— Наверное, плохо дело, если ее везут в реанимацию.

Тодд смотрел на дорогу, а спидометр показывал, что они едут чуть медленнее 130 километров в час.

— Необязательно, – осторожно ответил старший брат. – Возможно, им нужно как следует ее обследовать, оценить состояние.

Стоило машине оказаться в пригородах Лондона, неизбежная дорожная чехарда превратила их путь в сводящую с ума череду коротких рывков.

— Как думаешь, позвонить им еще раз? – спросил Алекс, беспокойно поглядывая то на окружающие машины, то на часы.

В Алексе не осталось почти ничего от уверенного в себе мужа и отца, человека, привыкшего решать вопросы без посторонней подсказки. События этого утра сорвали с него все покровы, почти начисто лишив способности воспринимать информацию, не говоря уже о ясности мышления. Он надеялся, что сегодня ему больше не придется принимать важных решений, сомневаясь в том, что сможет это сделать.

— Судя по картам, нам ехать всего двенадцать минут. Лучше успокоиться и посмотреть на месте, как дела.

Не успела машина остановиться у главного входа больницы Святого Марка, как Алекс выскочил и бросился к дверям.

— Я оставлю машину на стоянке и догоню!

Тодду пришлось кричать ему вслед из-за воя сирен, который, казалось, доносился отовсюду. Но Алекс уже проскочил вращающиеся двери больницы.

Если в вестибюле и был какой-то порядок, то Алекс его не увидел. Он видел вокруг только хаос и беспомощно стоящих людей, выражение лиц которых по большей части напоминало его собственное. Некоторые сжимали в руках фотографии близких и с отчаянным видом показывали их проходящим в надежде, что кто-нибудь узнает изображенных на них людей. Другие держались тесными группами и тихо плакали.

В вестибюле для желающих получить информацию о пассажирах поезда был установлен отдельный справочный стол, рядом с которым на стене висела криво написанная от руки табличка. Идя через вестибюль, Алекс чувствовал, что его сердце стучит как отбойный молоток. За столом сидели двое сотрудников больницы, и, судя по виду, это был один из худших дней за все время их работы.

Пожилая пара, уже стоявшая у стола, обнимала друг друга так крепко, что было невозможно определить, кто из них кого поддерживает.

— Наш сын… Он был в поезде, – обреченным голосом спросил мужчина. – Никто не может сказать, где он. Пожалуйста, помогите!

Работница регистратуры посмотрела на экран компьютера, потом взяла стопку планшетов со стола. Список имен оказался пугающе длинным. Алекс осмотрелся по сторонам и встретился взглядами с отчаявшейся пожилой парой – старики казались слишком старыми и дряхлыми, чтобы выдержать дурную весть. Он вздрогнул, представив, что бы сам чувствовал, если бы разыскивал сейчас Коннора, а не Лизу. Ему казалось, что он уже достиг самого дна этого кошмара, а тут он с удивлением обнаружил, что и это еще не предел.

Вторая работница регистратуры подозвала его, и Алекс заговорил, даже не дойдя до нее. Она сразу протянула руки к клавиатуре, но ее пальцы двигались неторопливее, чем хотелось бы Алексу. После стольких часов пути он был всего в нескольких минутах от встречи с Лизой, и разлука с ней казалась ему пыткой.