Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 149 – Дэни Аткинс

— Что такое? Что случилось? – спросила я, ощутив панику в собственном голосе.

— Рука болит, – признался он.

Мы вышли из быстрого потока пешеходов, и я протянула ему руку ладонью вверх.

— Покажешь?

Он еще не успел медленно поднять руку, как я поняла: что-то сломано. Я попыталась не показать, что потрясена, но он, кажется, все равно заметил.

— Коннор… Что же ты сразу не сказал?

— Прости, – пролепетал он сквозь слезы. – Я не хотел, чтобы ты ругалась. Не хотел, чтобы ты сказала, что мы больше не сможем вместе гулять.

Я покачала головой, на мгновение лишившись дара речи. Неужели он в самом деле так боялся потерять еще кого-нибудь в своей жизни, что был скорее готов молча терпеть перелом, чем рискнуть? Какие же муки пришлось вытерпеть этому чудесному малышу, чтобы дойти до такого?

Он был напуган, и теперь, зная причину, я понимала, почему он так бледен. Присев на корточки перед ним, я не стала его обнимать только из страха задеть травмированную руку.

Протянув руку, я очень осторожно утерла слезы с его щек.

— Во-первых, ты не можешь сказать или сделать ничего такого, чтобы потерять меня. Я всегда буду рядом, всегда буду твоим другом, пока ты этого хочешь, – при этих словах его взгляд стал чуть менее тревожным. – А во-вторых, ты должен говорить взрослым, когда у тебя болит. Здесь… – я указала на его запястье. – Или здесь… – я слегка коснулась его лба. – Или здесь, – закончила я, указав пальцем на его сердце.

Его медленный кивок был полон страдания, которого не должен познать ни один ребенок.

— Извини, – снова сказал он.

— Ничего страшного, милый. Но нужно отвезти тебя в больницу, чтобы тебе вылечили руку.

И без того бледный как привидение Коннор вдруг побелел еще сильнее и энергично замотал головой, и мне понадобилось больше времени, чем следовало, чтобы понять, что именно слово «больница» вызвало такую реакцию. О больницах Коннор знал только то, что его мать однажды попала в нее и больше не вышла.

Помня о его травме и не обращая внимания на собственные, я наклонилась и подняла его на руки. Он вцепился в меня, словно детеныш обезьяны, обхватив ногами талию, а здоровой рукой обвив шею. Он оказался тяжелее, чем выглядел, но выпустить его из рук я смогла бы только в том случае, если бы колени подогнулись и я рухнула на землю. Постепенно, черпая силы из запасов, о которых и сама не подозревала, я быстро пошла, а потом и побежала в сторону стоянки.

За несколько часов, прошедших с нашего приезда, стоянка заполнилась. В быстро сгущающихся сумерках я видела лишь море машин. Рассматривая ряды автомобилей и силясь вспомнить, где припарковалась, я почувствовала первые признаки паники. Коннор тихонько хныкал мне в шею, и я чувствовала, как его слезы стекают по ключице.

Я всегда считала, что неплохо справляюсь с критическими ситуациями, но отсроченный шок превратил меня в совершенно неловкое и бесполезное создание. Я поняла, что не должна никуда везти Коннора, не рассказав сначала Алексу, что случилось.

Стараясь не причинить мальчику боль, я высвободила одну руку и полезла в задний карман джинсов за телефоном. Мой разочарованный стон на секунду заглушил плач Коннора. Экран не просто треснул. Он был разбит вдребезги, словно по нему потоптался какой-то злой великан. Включать его было бесполезно, но я все равно попыталась. Ничего. Хотя в голове и звучал успокаивающий голос, призывающий не паниковать, я, похоже, вполне успешно его игнорировала.