Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 150 – Дэни Аткинс

— Что случилось? – закричал Коннор, которому мое отчаяние передалось словно вирус.

— Ничего страшного, милый. Просто придется позвонить твоему папе уже после того, как мы приедем в больницу. Ничего страшного, – добавила я, снова принимаясь за поиски машины.

Под тихие всхлипы Коннора я быстрым шагом обходила один ряд машин за другим. Шов на боку натер кожу так, что казалось, будто меня ударили ножом. Жгучие соленые слезы затуманивали взгляд. Где же, черт возьми, моя машина?! И тут в двух рядах я увидела наконец фары, моргнувшие в ответ на нажатие кнопки брелока. Не раздумывая я бросилась к машине, и вдруг меня ослепил свет других фар. Я замерла в их лучах, словно перепуганный кролик, и стоянка наполнилась визгом тормозов. Меня так колотило от осознания, что мы чуть не попали под машину, что я не сразу поняла, что водитель выскочил и побежал к нам.

— Молли! Что случилось? Что с вами?

Голос Алекса звенел от тревоги, и я никак не могла его в этом винить. Он доверил свое бесценное чадо мне, а через несколько часов застал меня с раненым малышом на руках, бегающей по стоянке, как сумасшедшая. Мне и золотую рыбку нельзя доверить, не то что ребенка!

— Молли? – снова спросил Алекс, уже направляя нас к своей машине.

Я быстро объяснила, что произошло на катке, и приготовилась к заслуженной выволочке.

— Садитесь в машину, – только и сказал он напряженно, но сдержанно.

Я осторожно села на заднее сиденье вместе с Коннором, словно прилипшим ко мне. Алекс каким-то образом умудрился пристегнуть ремнем нас обоих. Хотя он и был осторожен, Коннор неизбежно вскрикнул от боли. Запоздало я вспомнила уроки первой медицинской помощи: не перемещай пострадавшего.

— Может, скорую вызвать? – с тревогой спросила я.

Лицо Алекса превратилось в маску, не показывающую ни малейших признаков эмоций.

— Нет. Я быстрее довезу.

Он запрыгнул обратно в машину с ловкостью водителя, покидающего место преступления, и завел двигатель, еще не успев захлопнуть дверь.

— Только держи его крепче, пожалуйста. Береги его.

Я кивнула и увидела собственное бледное, заплаканное отражение в зеркале заднего вида. Меня не нужно было просить дважды.

Я вовсе не собиралась вводить в заблуждение работников больницы, но, словно актер, постоянно забывающий текст, всякий раз забывала поправить ошибочное предположение, что я – мать Коннора.

Нужно было сказать об этом женщине в регистратуре, которая была очень удивлена, когда я не смогла ответить почти ни на один вопрос о предыдущих медицинских проблемах Коннора. После пятого повтора фраза «отец должен знать» стала звучать совсем неубедительно.

Мне определенно нужно было сказать об этом врачу приемного отделения, которая успокаивала меня словами: «Родителям всегда тяжелее, чем детям». Но, поскольку Алекс еще не успел к нам присоединиться, я побоялась, что руку Коннора не станут осматривать в отсутствие родителей. Я подумала, будет ли считаться ложью, если я просто не стану ничего говорить, и решила, что даже если и так, то от этого обмана я не умру.

Нас попросили вернуться в приемную и ждать, когда нас вызовут на рентген. Коннор сидел рядом со мной, словно раненый солдат с рукой на временной перевязи. Я постоянно косилась в сторону входной двери. Где же Алекс? Как можно так долго ставить машину на стоянку? Я потянулась к телефону, но вспомнила, что падение превратило его в бесполезный хлам.