Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 20 – Дэни Аткинс

— Насколько тяжелом? – перебил его Алекс.

Он решил: что бы доктор ни собирался сказать, это не могло быть хуже, чем пытка неизвестностью. Но оказалось хуже.

— Говоря простым языком, при крушении поезда Лиза получила катастрофическую черепно-мозговую травму.

«Катастрофическую…» Это слово привычнее слышать в новостных репортажах о циклонах, землетрясениях или цунами. Но оно совершенно неуместно в отношении молодой жены и матери, которую ожидал один из лучших дней в профессиональной жизни. Как она оказалась здесь? Как все это с ними произошло?

— Но вы же сможете все исправить? – спросил Алекс, прекрасно понимая, что из-за отчаяния в голосе его вопрос звучит так, будто он просит механика починить машину, а не вернуть здоровье любимой женщине.

— Лиза получила тяжелейшие травмы, – доктор замолчал, и его слова отыскали самый темный уголок в сердце Алекса, пустив там глубокие корни. – Специалисты скорой на месте происшествия стабилизировали ее состояние. После поступления в больницу мы поместили ее на искусственную вентиляцию легких, и сейчас аппарат фактически дышит за нее.

— И она может оставаться на искусственном дыхании, пока снова не начнет дышать сама?

— Простите, но вы должны понять: Лиза не оправится от травм.

Мир раскололся, и Алекс почувствовал, что падает в бездонную пропасть с неприступными стенами.

— Но вы же можете что-то сделать? Вы не можете просто так поставить на ней крест! – Алекса душили отчаяние и страх. – У нас маленький сын. Его зовут Коннор.

К собственному стыду, он понял, что хлопает себя по карманам в поисках бумажника, желая показать врачу фотографию сына, словно это может что-то изменить.

— Ему всего шесть. Ему еще нужна мама, – добавил Алекс, запинаясь. – Нам обоим нужна.

Он услышал всхлипывание, но, проведя ладонью по щеке, Алекс с удивлением обнаружил, что она сухая. Больше, чем слова врача, больше, чем картина перед его собственными глазами, осознанию ужасной реальности помог тихий плач Тодда.

— Когда Лизу утром доставили к нам в отделение, мы со старшим коллегой провели ряд тестов. Эти тесты должны определить степень нарушения функций мозга.

Алексу не было нужды спрашивать о результатах. Его умница-жена, в жизни не провалившая ни единого теста, на этот раз явно не справилась.

— Мы намерены провести повторные тесты, чтобы подтвердить выводы.

Их отвели в маленькую и безликую комнатушку. Казалось, прошла вечность, и все же осторожный стук в дверь, возвестивший о возвращении доктора Ллойд-Гордона, Деклана и незнакомой женщины, раздался слишком рано. Нужды в словах не было: их лица и жесты говорили сами за себя, распространяя правду вокруг, словно ядовитый газ.

— Нет-нет-нет… – закачал головой Алекс, отказываясь верить в это. – Она же еще теплая. Она дышит. Я чувствовал ее пульс.

— Это заслуга машин, – пояснил доктор.

Теперь его голос звучал иначе: твердый, не оставляющий места надеждам.

— Мне очень жаль, но результаты повторных тестов однозначны. Лиза мертва. Нарушение функций мозга необратимо. Она не вернется.

Его слова рвали ткань мира Алекса в клочья, словно острые осколки стекла.

— Нам нужно время, – произнес Тодд, взяв на себя ответственность, на что Алекс больше не был способен.

— Ты знал, да? – хрипло спросил Алекс, когда они на негнущихся ногах шли по коридору обратно в палату Лизы.