Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 61 – Дэни Аткинс

Внутри меня что-то перевернулось, словно в живот ударили ножом, когда он упомянул мальчика с поникшими плечами и самыми печальными глазами, какие я только видела. Некоторые люди питают слабость к щенкам и котятам, но для меня это всегда были дети. Поэтому я без колебаний выбрала эту работу.

— И еще я рад, что познакомился с вами… и с Барбарой и Джейми, конечно, – поспешно добавил Мак, подчеркивая, что в его замечании нет ничего неподобающего.

По правде сказать, я уже так давно была «вне игры», что едва ли смогла бы распознать флирт, не говоря уже о том, чтобы помнить, как на него отвечать. И все равно мне показалось безопаснее посмотреть на дорогу, чем ему в глаза, и когда я это сделала, то с удивлением заметила на навигаторе, что мы уже въезжаем на мою улицу.

— Вон там мой дом. Прямо рядом с фонарем.

Мак остановил машину у самого дома и, оставив машину на холостом ходу, стал рассматривать мой дом. В сумерках тот всегда выглядел намного лучше, чем при свете дня.

— Милый дом, – заметил он, одобрительно обводя контуры здания взглядом архитектора. – Нечасто встречаются дома такого возраста, сохранившие многие первоначальные особенности. Вам повезло найти такое жилище.

— Это не я, – ответила я, нагнувшись, чтобы достать все еще мокрый зонтик из-под ног. – Это мой парень нашел его на сайте недвижимости и настоял, чтобы мы его купили.

— А… – натянуто улыбнулся Мак, замер на миг, а потом вдруг впервые расслабился.

Он был похож на человека, которому только что вырвали больной зуб. Мне сразу захотелось поскорее оказаться в доме, который я больше не делила с Томом.

Я задумалась, стоит ли нам снова пожать друг другу руки или следует просто пожелать спокойной ночи и выйти из машины, что, задним числом, было бы куда лучше того, что произошло в итоге. Мак наклонился ко мне, и я, встретив его на полпути, крепко поцеловала его в щеку, которая, по правде сказать, была прямо передо мной. Все было бы хорошо, если бы я не поняла запоздало, что он просто наклонился из вежливости, чтобы открыть мне дверцу.

Я вылетела из машины с такой скоростью, словно к сиденью вдруг подвели ток. В янтарном свете фонаря было невозможно определить, улыбается ли Мак, но я подозревала, что он улыбался. Не помню, смогла ли я оставаться вежливой достаточно долго, чтобы поблагодарить его за то, что подвез, потому что секунды между тем, как я выскочила из машины и как я ошарашенно осела на пол, прислонившись спиной к входной двери, пролетели словно в тумане.

* * *

— Итак, по шкале от одного до десяти – насколько утомительна последняя докладчица? – спросила Кира, когда мы, словно стадо овец, брели к школьной столовой за обещанным кофе.

— Только не говори, что ты ее проспала! – воскликнула я лишь с долей шутки.

Я-то думала, что ее склоненная голова означала глубокую задумчивость. Кто же знал, что под завесой длинных светлых волос моя подруга решила вздремнуть?

— Я имею право не свидетельствовать против себя, – ответила она, озорно поглядев на меня. – Как, думаю, поступила и ты, рассказывая о прошлом вечере.

— На самом деле, больше нечего говорить. Я поехала в планетарий, познакомилась с Алексом и его семьей, а потом бо́льшую часть вечера болтала с тремя другими реципиентами. Они показались мне милыми людьми. Думаю, тебе бы особенно понравился Мак.