Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 73 – Дэни Аткинс

Я высыпала немного муки на чашку весов, на мгновение скрывшись за тонкой белесой завесой. Одежда на мне не совсем подходила для такой работы, и темно-синие джинсы и черная водолазка уже покрылись белыми пятнышками.

— Если нужен фартук, то он висит изнутри на двери чулана, – подал голос Алекс.

— А это идея! – ответила я.

Открыв дверь, я заметила выражение ужаса на лице Коннора, когда моя рука потянулась к фартуку, на котором было вышито: «Мама». Внутри меня все похолодело, и я захлопнула дверь с такой скоростью, что можно было решить, будто фартук собрался сбежать.

— Знаете, а я, пожалуй, обойдусь без него.

Когда это препятствие осталось позади, Коннор чуть-чуть расслабился и следующие двадцать минут орудовал ложкой, венчиком и скалкой с пылкой сосредоточенностью, которая говорила мне о многом. Он был непрост: намного смышленее большинства семилеток, но при этом намного менее уверенный в себе, чем дети из моего класса. Он отличался наблюдательностью, но из-за его боязни сделать что-то не так мне все время хотелось бросить выпечку и крепко его обнять. Был ли он таким до того, как потерял маму, или это чувство незащищенности было для него новым? Я попыталась представить себе, как сформулировать этот вопрос Алексу, но потом поняла, что не имею права его задавать.

Пока пряничные человечки пеклись в духовке, я расставила ингредиенты по шкафчикам, так часто угадывая, откуда что взялось, что решила по пути домой купить лотерейный билет. Алекс вышел в сад, чтобы ответить на телефонный звонок, и в ту же секунду, как он вышел, я сделала глубокий выдох, который, как оказалось, неосознанно сдерживала.

— Тебе понравилось сегодня печь, Коннор? – осторожно спросила я, открывая холодильник, чтобы поставить на место масло.

— Нормально, – пробормотал он.

Ему понравилось, я это знала, но он не хотел этого признавать, словно для него это было проявлением неверности. «Ты не обязана решать проблемы этого ребенка», – напомнил мне голос разума. Но я отказалась его слушать. Разве забота о страдающем малыше – не дело каждого?

— Отличные рисунки, – заметила я, закрывая двойные дверцы по-американски большого холодильника.

Я отступила на шаг назад, словно рассматривая картины на стене галереи. Хотя в основном на рисунках была изображена Луна, на некоторых можно было увидеть другие узнаваемые планеты.

— Это, должно быть, Меркурий, – сказала я, указав на маленькую планету рядом с пылающим багровым шаром, который должен был изображать Солнце. – А кратеры на этом рисунке Луны – почти как настоящие.

Впервые неуверенность во взгляде Коннора сменилась удивлением.

— Ты знаешь о планетах?

Я сдержала невольную улыбку и с серьезным видом кивнула.

— Да, но совсем немного. Мне еще многому нужно научиться. У меня в классе на стене есть большой рисунок Солнечной системы, но, честно говоря, твои рисунки намного лучше моего.

Коннор принял комплимент медленным кивком головы.

— Моя мама знает о планетах все. Когда я вырасту, стану астрономом, как она.

Краем глаза я заметила, что Алекс вернулся на кухню как раз к концу нашего разговора. Не настоящее ли время, которое употребил Коннор, говоря о маме, вызвало это невероятно печальное выражение на лице его отца?

— Это прекрасное желание. Уверена, ты станешь отличным астрономом.