Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 79 – Дэни Аткинс

«Она одинока, – возразил он, сидя в машине, превратившейся в исповедальню. – Ей будет лучше провести немного времени с людьми, а не в компании кошек».

«Она любит этих кошек, – нежно напомнила ему жена. – Поэтому она и не хотела идти. Она опасается, что кошки испугаются фейерверков». Аргумент Лизы был настолько убедителен, что Алекс еле сдержался, чтобы не повернуться к пассажирскому сиденью, где, выпади жребий иначе, сидела бы его жена, мягко выговаривая ему.

Не сказать, чтобы Барбара нуждалась в защитнице в лице Лизы. Она и сама прекрасно умела задавать трудные вопросы.

— Вы говорите, что хотите узнать нас получше, милый Алекс, но разве не этим мы недавно занимались целый вечер?

Алекс неловко заерзал, словно на допросе.

— Возможно, я немного не рассчитал, пригласив всех на день рождения Лизы в планетарий, – признался он.

— Вовсе нет! – очаровательно возразила Барбара. – Нам было важно увидеть, как сильно Лизу любили близкие и друзья и как сильно они по ней скучают.

Алекс печально улыбнулся. Вот поэтому ему и нравилась Барбара. Она не боялась произносить имя Лизы. Потеряв собственного супруга, она понимала, что больнее, чем слышать, как о них говорят, может быть только совсем не слышать о них.

— Я… Я просто хочу, чтобы Коннор познакомился с людьми, которым помогла его мама, – неловко пробормотал он, пытаясь заглушить в голове протестующий шепот Лизы.

«Так нечестно, Алекс, – укоряла его она. – Нельзя использовать нашего сына как инструмент для переговоров». Но он это сделал.

Пусть глаза Барбары и были затуманены зарождающимися катарактами, но проблеск сочувствия в них невозможно было не заметить.

— Он все еще не знает, кто мы такие, да?

Алекс покачал головой.

— Он знает, что есть люди, которым Лиза помогла поправиться до того, как… ушла.

Он никогда не любил эвфемизмы, всегда называя все своими именами, но это было до того, как он обнаружил, что некоторые понятия, облеченные в слова, причиняют слишком сильную боль.

— Коннор отказывается верить, что его мама умерла. Он все еще считает, что она вернется.

Это стало для Барбары решающим аргументом.

— Тогда я обязательно приду, Алекс. Как я могу поступить иначе?

Густой туман отражал свет фар мне навстречу, пока я колесила по парковке возле станции в поисках свободного места. То, которое мне удалось найти, оказалось достаточно далеко от главного входа, чтобы оправдать надетую шапку с помпоном и обмотанный вокруг шеи мохнатый шарф.

Глянув на часы, я зашагала быстрее, молясь, чтобы не подвернуть ногу в одной из выбоин в асфальте, скрытых вихрящимся ковром тумана. Я напоминала себе певицу, идущую по сцене, затянутой искусственным дымом. Как ни странно, эта иллюзия не исчезла, когда я вошла в ярко освещенное здание вокзала, по которому поверх гула толпы разливались мелодичные звуки фортепиано.

Людей в главном вестибюле оказалось больше, чем я ожидала увидеть во второй половине дня в воскресенье. Я петляла среди пассажиров, торопливо говоривших по телефону, выхватывая обрывки их разговоров. Когда я наконец нашла местечко, чтобы остановиться и почитать электронное табло, хаос начал обретать смысл: «Все поезда задерживаются из-за тумана».

Где-то неподалеку фортепиано по-прежнему играло бодрую мелодию, которая была мне смутно знакома, но этого было недостаточно, чтобы поднять мне настроение.