Книга Драйвовый рок, страница 58 – Дарья Юрьевна Савельева

Папа берет из тарелки печенье и макает в кружку. Его взгляд устремляется на меня.

— Как у тебя дела, моя красавица?

Я смотрю на него, но спешу вновь опустить глаза. Банальный вопрос «как дела» требует такого же простого ответа «нормально», но у меня язык не поворачивается сказать это. И в то же время я понимаю, что чем дольше молчу, тем больше вопросов мне зададут.

— Неплохо, – выдавливаю наконец из себя я. – Работу вот нашла…

— Правда? – удивляется папа и, складывая руки на груди, откидывается на спинку стула. – И как ты все успеваешь… Тренировки и учеба не страдают от этого?

— Нет, – отвечаю я. – Ну, это не совсем работа, скорее подработка. Я парт-таймер.

— Это что еще за зверь?

— Я числюсь сотрудником в магазине игрушек, помогаю им на складе, расставляю товар и изредка рассчитываю людей на кассе. В общем, когда вызывают – тогда и моя смена. В основном не чаще двух дней в неделю. Иногда и того меньше.

Папа задумчиво смотрит на меня, а затем улыбается. Но я снова перевожу взгляд на кружку.

Отец отряхивает руки от прилипших крошек печенья и подается вперед, упираясь локтями в стол.

— Что-то случилось? – начинает он. – Ты можешь все мне рассказать, я твой папа и не враг тебе.

Я зажимаюсь. Удивительно, как папа тонко может чувствовать мое настроение, ведь я так стараюсь не показывать лишнего. Видимо, актриса из меня никудышная. Я исподлобья смотрю на Катю. Та все понимает в ту же секунду. – Ой, – восклицает она, – совсем забыла! Мне же нужно конспекты девочке занести.

Катя подбегает к комоду, хватает свою сумку и мигом одевается. Через пять минут ее в комнате уже нет.

Но между мной и отцом так и остается висеть напряженное молчание. Я размешиваю в кружке сахар, который уже давным-давно растворился. Папа продолжает испытующе смотреть на меня. Мне хочется с ним поговорить, а с чего начать не знаю.

— Если тебя мучают любовные страдания, ты все равно можешь поговорить со мной об этом, – добавляет он, но я по-прежнему не шевелюсь. – Будь твоя мама сейчас с нами, она бы нашла нужные слова. Я не она, но постараюсь помочь тебе.

— Я знаю… – шепчу, обрывая его на полуслове.

И все же папа продолжает:

— Не хочу грузить тебя проблемами, но мне важно, чтобы ты понимала – я тебя люблю. Ты же моя дочь, дороже и роднее тебя никого нет. Я заботился о тебе всегда, и когда Оля была еще жива, а после ее смерти – в три раза больше. – Он тяжело вздыхает. – Я это все говорю не в упрек, а чтобы ты осознала, как много места занимаешь в моих мыслях, в сердце. Все, что я делаю изо дня в день, – ради тебя.

По моим щекам катятся слезы. Папа будто залез ко мне в голову и все там переворошил. Я ведь действительно порой думаю именно так, как он и сказал.

— Да? – укоризненно произношу я, облизывая пересохшие губы. – Тогда ты знаешь, сколько мне лет?

Папа смеется.

— Конечно, знаю, – отвечает он. – Девять.

Не сдержавшись, я заливаюсь смехом, вытираю слезы и отпиваю из кружки.

— Девятнадцать, – уже серьезно отвечает папа.

Я улыбаюсь. Он и правда знает.

— Или тебя обидел кто? – возвращается он к насущной теме, теперь в его голосе слышится твердость, а ладони, касающиеся поверхности стола, сжимаются в кулаки. – Только укажи мне на него – я ему шею сверну.

— Да нет, пап! – восклицаю я и накрываю его кулак своей ладонью. – Это я всех обижаю. Точнее… – Вздыхаю. – Все сложно.