Книга Драйвовый рок, страница 69 – Дарья Юрьевна Савельева

Вспоминаю, как они исполняли ее в баре в тот самый день, когда я впервые посетила «Шум» в надежде залечить свои душевные раны. Тогда я не вслушивалась в слова, но теперь мне вдруг становится неуютно, словно Кир поет обо мне.

Я наблюдаю за игрой Кира. Сейчас на сцене он отдается любимому делу. Его волосы промокли, черная футболка липнет к телу. Он будто пытается таким образом забыться.

Стою в толпе и прячусь за чужими спинами. Мне удается это ровно до тех пор, пока песня не заканчивается и Кир с улыбкой не благодарит публику. Через мгновение вся его искренняя радость исчезает.

— Крутые ребята! – кричит папа и свистит, отчего я от неожиданности дергаюсь и снова кривлюсь, услышав в отцовской речи «модное» слово.

У Rush сейчас небольшой перерыв. Музыканты пьют воду и о чем-то болтают, фоном играет танцевальная музыка.

Кирилл не сводит с меня глаз, его взгляд будто заточенное лезвие. Я чувствую, что краснею, но не смею отвернуться. Для меня выдержать его атаку – дело принципа.

О чем он думает сейчас? Ненавидит меня? Или же считает, что я пытаюсь его соблазнить? Что ж, как по мне, то все варианты по-своему правильные.

— Это ваша местная группа? – спрашивает папа, кивая на сцену и пританцовывая под музыку.

— Да, университетская.

— Молодцы какие. А чего у того парнишки голова синяя?

Я смеюсь.

— Нынче молодежь странная, – отвечаю я голосом восьмидесятилетней бабули.

Музыка начинает понемногу затихать, Rush возвращаются в строй.

— Все знают, что мы обожаем нашу музыку, – говорит Кир в микрофон, привлекая внимание людей. – Но мы также любим исполнять каверы.

Зрители, пусть им еще ничего и не обещали, бурно аплодируют.

— Поэтому сейчас мы исполним небезызвестную песню группы Three Days Grace. Надеюсь, каждый поймет ее так, как нужно.

Договорив, Кир делает шаг назад и снова смотрит на меня. Очень интересно.

Звучат первые аккорды, большинству студентов они знакомы – услышав их, они радостно кричат. Я этот трек не знаю, зато у меня все в порядке с английским.

Я вслушиваюсь в каждое слово. Игра, которую затеял Кирилл, кажется мне забавной. Это всего лишь песня, но кое-какие строки адресованы лично мне. Я в этом уверена. Чувствую, как на моем лице появляется нахальная ухмылка. Мысль о том, что Кирилл ко мне по-прежнему неравнодушен, придает немного уверенности. Неужели он страдает?

Парни продолжают играть, а Кирилл, пусть и кажется полностью поглощенным бешеной энергетикой, не упускает случая посмотреть на меня. Надеюсь, он доволен своей выходкой.

— О, здравствуйте! – произносит кто-то позади меня, и я оборачиваюсь. Какого черта?! К нам подходит Дима, меня коробит от его притворной доброжелательности. Козел. Он протягивает папе руку, будто так и надо. – Вы отец Лизаветы?

— Да, здравствуйте! – спешит отозваться он и крепко сжимает его ладонь. А потом внимательно осматривает Диму и, кажется, увиденное ему не по вкусу. Собственно, как и мне. – А вы?..