Книга Причина остаться, страница 152 – Рита Вертер

— Тогда закончим другую сторону, и я тебе покажу.

Как оказалось, ничего секретного или поражающего воображение в тех закрытых комнатах не было – хозяйская спальня, гостевая спальня и кабинет-библиотека. Было заметно, что никто там давным-давно не бывал: на всем лежал толстый слой пыли, в спертом воздухе витал дух заброшенности.

Мне захотелось увидеть, как выглядели эти комнаты в лучшие времена, и я попросила у Акселя разрешения прибраться в них. Он воспринял эту просьбу с удивлением, но запрещать мне, конечно, не стал – только сказал, что это пустая трата времени.

— Ты мог бы работать в кабинете, – заметила я, проводя пальцами по ряду книжных корешков.

Сразу было заметно, что кабинет принадлежал женщине: милые безделушки на полках, утонченные письменные принадлежности на столе, пара ежедневников в обложках пусть и выцветших, но нежных цветов.

— Когда отец заболел, ему стало тяжело подниматься по лестнице, и мы оборудовали для него комнату внизу. – Мы вышли из кабинета, и Аксель не стал запирать его. – А я и так всегда спал там. Моя комната никогда не была похожа на детскую – мама бы, наверное, все оклеила обоями с планетами или машинками, но отец, я уверен, был против. Там почти ничего не изменилось за последние лет пятнадцать.

Мистер Хейз, видимо, и раньше был суровым отцом, подумала я. Сделать детскую на первом этаже, тогда как спальня родителей на втором, – это, конечно, сильно.

— Ты в детстве темноты не боялся?

— Не припомню такого. Может, начитавшись По или Уэллса, и боялся. А так… Нет.

Кажется, признание Акселя позволило ему почувствовать себя чуть более свободным, избавиться, хотя бы частично, от бремени лжи, потому что, по моим наблюдениям, он стал куда больше улыбаться, хотя и волновался насчет Эрни. Дело было не в том, что Эрни мог рассказать об услышанном родителям или кому-то еще, и не в том, что оборвал бы все связи с другом или обвинил его в предательстве, – нет.

Дело было в принципах самого Акселя. Потому что он беспокоился о чувствах Эрни, считал себя предателем, особенно, я полагаю, потому что его лучший друг, Джефф, в той же ситуации сделал другой выбор – ушел с лесопилки, несмотря на хороший доход и призрачную возможность найти заработок в другом месте. Я была уверена, что Эрни все понял и не винил его. Раскаяние Акселя, его презрение к самому себе было, пожалуй, куда более жестоким наказанием, чем могло бы стать осуждение близких. И все же Акселю теперь нечего было скрывать от меня. Некая заслонка, разделяющая нас, с его стороны окончательно исчезла.

Особенно ярко эта метаморфоза проявилась вечером за ужином, когда он впервые открыто похвалил меня.

— Черт, просто пальчики оближешь!

Я приготовила томатный суп с запеченной говядиной.

— На десять миль в округе нет ни одного ресторана, где готовили бы что-то подобное.

Мне было так приятно, что я даже забыла поблагодарить Акселя за эти слова и просто сидела, улыбаясь. Мистер Хейз, к моему удивлению, тоже улыбался – так, словно все это было его заслугой.

— Ну вот, а ты не хотел ее брать. А я-то что? Я сразу понял, Эми того стоит. С порога разглядел, что с этой девчонкой все путем. А ты: она работает на Томпсона, увольняй… Так бы и ели до сих пор твои подгоревшие такос да полуфабрикаты из супермаркета.