Книга "Лучший" папа, страница 27 – Виктория Вишневская

— Солнышко, кто тебя бил? Мама? Дядя? Или папа? — спрашиваю тихо, стараясь говорить мягко. Последнее спрашиваю на всякий случай.

Он молчит, упрямо отводит взгляд, будто вообще не слышит вопроса.

Дети редко рассказывают о таком. Боятся.

Понимает, что рано или поздно вернётся к маме, и может снова пострадать?

Господи, как же это тяжело!

— Верится с трудом, — честно признаюсь. Но тут же улыбаюсь, чтобы разрядить обстановку. — Но и лошара вы, Ренат Николаевич.

Хочется засмеяться вслух.

Хотела бы я увидеть его лицо в тот момент, когда он остался один на один с ребёнком!

— А ты не принаглела? — прищуривается он.

— А что? У нас обеденный перерыв. Пауза в рабочих отношениях. Но вот встряли вы, конечно, по полной. Теперь понятно, почему вы такой плохой отец и не разбираетесь в детях.

— Да я лучший папа, — возмущается он.

— В кавычках, — делаю жест руками. — Вы ему весь режим собьёте своими гулянками по клубам. Режим важен!

— Да знаю я, — отмахивается он. — Но теперь же ты понимаешь, что я всего лишь жертва обстоятельств?

— Я же уже сказала, что вы ло...

— Следи за языком, — резко перебивает он. Уф, какой злой!

Чуть перегнула, но что поделать? Привыкла говорить всё прямо. Мне даже однажды сказали, что я похожа на Собчак своим острым языком. Тогда я долго смеялась.

— Я с тобой ещё не договорил. Ты чего под меня копаешь? Расспрашиваешь у всех. В клуб за мной ходишь. Шпионишь?

— Я? — удивлённо поднимаю бровь. — Шпионю?

Смеюсь в полный голос.

— Вообще-то, я расспрашивала только вашу секретаршу, потому что заметила, что Тим уворачивается от рук и вы можете его бить. А в клубе оказалась, потому что мне дали задание. Можете у моего руководителя спросить.

Ой, шпионка, уморил!

— Я спрошу, — чеканит он.

— Ладно, извините, — включаю прилежную сотрудницу. — Но некоторые вопросы остаются открытыми. Он ваш, в итоге?

— Не знаю, — хмурится, доставая телефон. — Мы сделали тест ДНК в тот день, когда мелкий ударил тебя по попе.

Он делает акцент на слове «мелкий», и я тут же смущаюсь, чувствуя, как горит лицо.

Да, я уже поняла разницу между шлепками мужчины и ребёнка… Несравнимо. Просто меня по попе так никогда толком и не били.

— И результат ещё не пришёл?

— Нет, — недовольно бурчит он. Но внимательно вглядывается в экран. — Или пришёл?..

Я напрягаюсь, затаив дыхание. Интересно узнать, чем всё закончится.

— Что там?

Он раздражённо цокает языком.

— Вот тебе и экспресс-тест, твою мать. Уже три дня мурыжат. Задерживают, какие-то проблемы. Будет готов только через два дня.

— А клиника какая? Хорошая? — спрашивает Малинина.

— Не знаю. Я до этого такие тесты не делал. Поехал в первую, что попалась под руку. Видимо, зря.

Надо переделывать. Съезжу в другую, нормальную. Спрошу у друзей — у них вечно какое-то дерьмо происходит, они знают, где как. Вроде Май в курсе? Вчера на вечеринке услышал: он разводится с женой, потому что ребёнок оказался не его. Перед этим как раз делал тест. Съезжу туда и сдам там.

— Ладно, переделаем, — говорю недовольно, чувствую, как внутри всё зудит от раздражения. — Сейчас поедим и поедем, да?

— Та, — соглашается сын, кивая так серьёзно, будто ему поручили спасать мир.

— А ты, — смотрю на Малинину. Кажется, после правды она чуть растаяла. Вообще не понимаю, почему вообще ей всё выложил. Мог бы промолчать. Нагрянула бы опека — разрулил бы. Но отчего-то не захотелось лишней мороки…