Книга "Лучший" папа, страница 32 – Виктория Вишневская

Я быстро моргаю, потому что, да, в глазах у меня какая-то влага.

Эй, я же не баба, чтобы рыдать! Просто чуть-чуть глаза заслезились!

— Не плачу. Соринка в глаз попала.

Это же надо дождаться клушу-мать, обговорить с ней, как мы будем теперь воспитывать нашего сына. Это же маме сообщить надо… Они с папой обрадуются!

— Тим, — говорю я с дрожью в голосе. Волнуюсь — пипец. — А ты и правда Ренатович.

Он наклоняет голову набок, мол, спрашивая: «ты чё, дурак? Я же говорил».

— Смотри, — показываю телефон. Как будто он умеет читать! — Тут написано, что… — я спотыкаюсь о слово «вероятность» и решаю не усложнять. — Тут написано, что ты — мой сын.

Он моргает. Потом оглядывается по сторонам, как будто среди подушек должен быть кто-то ещё, претендующий на место.

— А я лазве им не был? — искренне удивляется он.

У меня на секунду сжимается всё внутри. Был, но я не воспринимал всерьёз. Какие-то дни даже хотел избавиться от тебя как можно скорее.

— Был, конечно. Всегда был, — говорю тихо. — Просто… я об этом не знал. И для меня сейчас это очень шокирующе. Обещаю, что буду самым лучшим папой на свете для тебя.

Я отвезу его на рыбалку, хотя сам никогда там и не был. Мы сходим на футбол, хотя я не люблю его. Я научу его цеплять девчонок! Вот это мне уже по душе!

Осталось только подождать, когда он подрастёт.

— Ты уже самый лутьсый, — вдруг говорит он, широко улыбаясь.

Он берёт мою руку, кладёт её себе на коленку, будто закрепляет. И я таю, как мороженко на солнце. Теперь я понимаю, почему все девчонки визжат при виде этого милого пупсика.

Думал ли я неделю назад, что буду рад такому событию? Ничерта.

Но сколько всего нужно переварить, обдумать. А я не могу. Мозги словно в желе превратились.

Неожиданно раздаётся звонок в дверь, пугая нас обоих.

— Ужин наш пришёл, наверное, — шепчу, подпрыгивая с места.

А сам с опаской направляюсь к двери. Вдруг там ещё одна ненормальная с ребёнком, заявляющая, что я отец? Нервно смеюсь. Девки мне ещё не хватало.

Смотрю в глазок и выдыхаю. Ладно, эта ненормальная, но без детей.

Распахиваю дверь, встречая на пороге Малинину с пакетом продуктов.

— Поварёшка наша пришла, — расплываюсь в улыбке. Она вопросительно выгибает бровь и аккуратно заходит внутрь, осматриваясь с подозрением, будто я ненормальный. А я и правда не в себе. — Ты зачем продукты купила? У нас всё есть.

— Это секретные ингредиенты, — ставит пакет на пол и разувается. Скользит по мне взглядом внизу вверх и сглатывает. Чего это с ней? В горле пересушило, пока шла? — А вы в порядке? У вас лыба до ушей.

— Новости появились, — опять делюсь с ней информацией. Нет, ну истинный журналист. Инфу вытягивает, даже ничего делать не надо.

Снова бровь вверх. И я не сдерживаюсь: подаюсь вперёд, хватаю Малинину, эту пакость, обнимаю крепко, чуть не задушив её.

— ДНК-тест пришёл. Положительный!

— Ого, — хрипит у меня в груди, горячим дыханием кожу щекочет.

Я отрываюсь от неё, спохватываясь, что мог задушить от счастья.

— Вы так рады. Я отчего-то думала реакция будет другой…

— Сам в шоке, — выдыхаю, держа её за плечи на вытянутых руках. Ладони горячие, а у меня ещё с душа вода по спине ползёт, полотенце на бёдрах мокрое.

Я думал, что от положительного теста уйду и утону в ванной от такой новости. Так бы и сделал пару дней назад, когда впервые столкнулся с детскими какашками и этой крошечной попой. Но не сегодня, когда понял, как к нему могут относиться.