Книга "Лучший" папа, страница 81 – Виктория Вишневская

— Да, когда мы сможем увидеться с ним? — уже спокойно спрашивает Кира.

— Пойдёмте, — кивает нам и уводит в коридор.

Я ожидаю увидеть толпу бегающих детей, но здесь тихо-тихо. Будто это и не детский дом вовсе.

— А где дети? — спрашиваю, чтобы просто не захлебнуться тишиной.

— Старшие на уроках. Младшие в саду. Группа с Тимуром как раз сейчас вышла на улицу, — отвечает она.

Интересно, ей за это ничего не будет? Мы ж всё нарушаем, да?

— Такой хороший мальчик, спокойный, — добавляет она мягко.

— Его не обижают? — выдыхая, спрашиваю сдавленно. Горло стягивает страх: вдруг да.

— Да вы что? — она искренне удивляется. — У нас все детки хорошие. Большинство как раз те, что пострадали от своих родителей. От таких и вырастают самые добрые и чуткие малыши. А вы… Папа, я так понимаю?

Сглатываю. На такое можно отвечать? Внутри горячо и пусто сразу.

— Папа он, папа, — отвечает за меня Малинка, даже не моргнув.

— Я сразу поняла. Вы похожи, — добродушно кивает женщина. — Я читала его дело. Видела, что мама там… оторви и выбрось. Вы планируете его забрать к себе? Простите за прямоту, но мне, как директору детского дома, необходимо убедиться во всём.

Понимаю. Она за него в ответе. А я задыхаюсь от одной мысли, что сейчас увижу Тима: ладони вспотели, сердце колотится, будто вот-вот выскочит. Кажется, весь мир сузился до двери на улицу, где мой мальчик, мой.

— Да. Я хочу отсудить его у матери.

— Редко такое встретишь, чтобы мужчина так за ребёнка боролся, — мягко улыбается она и уже тянется к двери. Я мгновенно распахиваю её и жадно вдыхаю свежий воздух.

С улицы доносятся голоса, смех, визг качелей. Я, как на автомате, шарю взглядом по площадке, выискивая Тимура среди ребят.

Где же он?

— Подождите здесь, — просит нас и уходит вперёд. Идёт к стайке малышей — все примерно возраста Тима. И тут я вижу его. Сидит на бортике песочницы рядом с девочкой, худенькой, в жёлтом сарафане. Они палочками рисуют на песке какие-то рисунки.

С девочкой.

Такой маленький, а уже с девчонками знакомится! Обогнал меня, шустрик.

Горжусь!

Горло перехватывает, к глазам подступает солёная, глупая, взрослая слеза. Мой мальчик. Мой уже почти взрослый мальчик.

Ангелина Степановна наклоняется к нему, что-то шепчет. Он дёргается, тревожно озирается по сторонам. В нём всё сжимается от нетерпения — ему хочется увидеть, кто пришёл, и в то же время… боится? Боится, что пришла мама, а не я?

На миг наши взгляды встречаются. Он, как вспугнутый воробей, отводит глаза, потом снова поднимает их — и замирает. На мне. И у меня в эту секунду глохнет сердце.

Почему он не идёт? Почему не улыбается? Обижен? Но мы же договорились… Я же обещал забрать его.

Я только успеваю подумать об этом, как на его серьёзном детском лице распускается улыбка — широкая, солнечная, такая, что весь мир уходит из под ног.

Он срывается с бортика и летит ко мне, как комета, забыв обо всём. Я сам делаю шаг, второй — ноги ватные, пальцы покалывает предвкушением, лёгкие сводит от нехватки воздуха. Щиплет глаза так, будто мы не виделись не недели, а восемнадцать лет.

— Па-па-а-а-а-а! — кричит он так звонко, что будто всё вокруг смолкает.

Я подхватываю своего мальчишку на руки, прижимаю к груди, пока его маленькие пальчики судорожно цепляются за мою шею.