Книга За секунду до любви, страница 245 – Вирсавия Вайс

За дверями раздались приглушённые голоса, они возвращались. И возвращались, скорее всего, только за одним. — Дан… — голос сорвался и ушёл в хрип. — Они уже идут… Дан…

— Детка, ты только не делай глупостей! Слышишь? Мы скоро за тобой придём. Прошу себя, сиди на своей попке ровно. Стэф?

Но его голос уже через помехи, затихая.

Слёзы катились по щекам, я слышала, как открывается дверь, и подняла глаза, оглядывая Сидорчука-старшего, который стоял в двери. Его лицо побелело от ярости, зубы были сжаты, под кожей ходили желваки. Кадык нервно дёрнулся, сжав ладони в кулаки, он рванул в мою сторону, вытягивая руку.

— Я люблю тебя… Я так тебя люблю. Я… — прошептала я, но, кажется, уже в пустоту.

— Сука! — хриплый рык и движение ко мне.

Его рука. Она так медленно отводится в сторону, а потом так же медленно приближается к моему лицу. Взрыв слепящей боли и ожог расплавленным свинцом в пол-лица, снова удар. Губа лопается, щека полосуется изнутри о зубы, и рот наполняется кровью, я сплёвываю её, глядя в это лицо, нависающее надо мной, с ненавистью. Нет, страха нет. Уже ничего нет, потому что терять больше нечего.

— Маленькая тварь! Я отправлю тебя Зимину по кускам! Нужно было так и сделать с самого начала, но этому идиоту заходелось романтики! План был идеален. Втереться твоему отцу в доверие, а потом забрать тебя и начать открытый шантаж: жизнь его дочери в обмен на дневники его жены. Потом тебя бы всё равно убили, — он пожал плечами, ты слишком много знаешь, да и вообще… Следы нужно заметать, а твой отец после этого сам бы застрелился. — Он сгрёб на груди мою сорочку и подтянул меня к своему лицу. — Уж слишком он тебя любил, хотя так усиленно делал вид, что ненавидит. Ты с Галкой — одно лицо. А её он боготворил. Даже зная о том, что она самый лучший двойной агент современности. Но всё мои раззвездатые планы полетели в пизду из-за этого, — он сплюнул мне за спину, я еле успела отвернуться. — Всё всегда нужно контролировать самому, а уж делать тем более! Ну ничего, сейчас самое время вернуться к плану и покончить с тобой, как и планировалось, а последним он получит твоего щенка, которого я лично из тебя вырежу, дрянь!

Снова удар, голова, как мяч, отлетает в сторону и со всей силы ударяется в стену. Боль новой вспышкой разрывает голову, в глазах фейерверки белых искр, я ничего не слышу, кроме внутреннего гула, и уже ничего не чувствую. Ни боли в вывернутой руке, ни мучительной пульсации в, судя по всему, сломанных пальцах.

Вырвав телефон, мужчина отшвырнул его в угол. Он, пролетев через всю комнату, со всей силы ударился об стену, разлетаясь обломками по бетонному полу.

— Даже не надейся, сучка. — прошипел он, наклоняясь, обхватывая пальцами меня за подбородок. — Зря старалась! Ты всё равно тут сдохнешь, если не скажешь, где дневник твоей сучки-матери! И тогда… — он усмехнулся, — может быть, тогда я дам умереть тебе быстро, а не отдам Арсу. Поверь… Тогда ты будешь молить о смерти… Он любит таких цыпочек, любит очень сильно. Жаль, что они не любят то, что он с ними делает.

— Да пошёл ты, — собрав во рту слюну и кровь, я шумно втянула носом воздух и плюнула в это лицо, в котором уже не осталось ничего человеческого. — Иди ты знаешь куда, Капитан Блеквуд? На хер! Это я тебе чисто по-русски советую, — прошипела я с чувством глубокого удовольствия наблюдая, как слюна, смешанная с кровью, медленно стекает по его щекам и тягучими каплями капает с подбородка.