Книга За секунду до любви, страница 247 – Вирсавия Вайс

И я засмеялась. Лёжа в пыли, в крови, под градом ударов, я издала тихий, срывающийся, глухой смешок.

— Ты... боишься, — выдавила я сквозь сжатые, окровавленные губы. — Боишься его. Боишься правды. И ты уже проиграл.

Его глаза, налитые кровью, расширились. Не от злобы. От щемящего, животного страха, который прорвался сквозь ярость. Он замер, кадык нервно дёрнулся. Даже сквозь кровавые разводы я увидела, как он побледнел, услышав то, что услышала и я.

Снаружи. Глухой, сокрушительный удар. Не выстрел. Что-то тяжёлое, врезающееся. Потом — крики. Не его людей. Чужие. Чёткие, отрывистые команды. И автоматные очереди. Короткие, по три — четыре выстрела. Профессиональные. Без паники.

Штурм. Они здесь.

Лицо Сидорчука обвисло. Злоба сменилась паникой, паника — остервенением загнанного зверя. Он подскочил к окну, вглядываясь в зимние сумерки, медленно переползающие в ночь, тихо матерясь, сжимая ладони в кулаки.

— Свен! — коротко, выстрелом крикнул он. — Убери здесь всё. Ничего не должно нас связывать с этим местом. Всё в Рендж! Тело в машину, и эту сучку тащи туда же. В случае чего используем её как щит или будем торговаться. Я не хочу сдохнуть в этой проклятой стране. Нужно, чтобы приготовили борт! Взлёт через сорок минут с частного аэродрома. Звони, сукин сын!

Удар кулаков по подоконнику, развернувшись, он подошёл к сейфу в углу, к пистолету, лежавшему на столе.

Я осталась лежать на полу, прижав ладонь к огненным полосам на животе, прислушиваясь к нарастающему хаосу за дверью. Каждый вдох обжигал рёбра. Каждый удар сердца отдавался в разбитом лице и в онемевшем теле тупой болью. Но на моих губах, сквозь кровь и слюну, дрожала улыбка. Кривая, безумная, но — улыбка.

Он обещал, что придёт.

Он сдержал слово. Как всегда.

Грубая рука в моих волосах.

— Давай, сучка… Давай! — хлопок по разбитой щеке.

Я попыталась открыть глаза. Застонала, медленно поднимаясь с пола, обхватывая ладонями руку, тянущую меня за волосы вверх. Гулкий коридор. Как я переставляла ноги, я не представляю. Спощное марево огненного ада боли, которая буквально полосовала всё тело, стреляя вырубающими сознание вспышками. Пока меня не засунули в машину. Почему-то «Кайен», хотя я ясно слышала, что «Ровер», но думать уже было некогда, откинувшись на сидение, я завалилась на огромный черный мешок, который тут же разошёлся, и из него вывалилась женская рука с кольцом на мизинце… Странно… Почему мне кажется, что я знаю это кольцо… Почему? И тьма… Пеленой сначала вроде даже звуки и чёткими вспышками световые пятна, но потом… глухо. Пустота ледяная и звенящая.

Снова удар, снова боль, вырывающая меня из спасительного забытья.

— А ну давай на хер отсюда. Ты мне ещё нужна, дрянь. Я ещё с тобой не закончил.

Меня выволакивают из салона, не удержавшись на ногах, я падаю лицом в снег, дикий крик боли разрывает грудную клетку, шарахая мучительными волнами снова и снова. Рёбра, судя по всему, были сломаны.

— А ну вставай! — рывок вверх, и я медленно поднимаюсь. Всё тело трясёт мелкой дрожью, я сейчас упаду и больше уже не встану, а за спиной нарастает гул, словно я стою на рельсах, а прямо на меня летит товарный состав.

— Твою мать, сууука! — крик, дикий нечеловеческий, который тут же перекрывается грохотом и жаром такой силы, что я почувствовала запах своих же палёных волос.