Книга За секунду до любви, страница 50 – Вирсавия Вайс

Плечи вздрогнули, из меня словно вытащили стержень, который мне позволял держать спину прямо. Пошатываясь, держась за облупившуюся стену рукой, я шла вперед, не разбирая дороги.

— Как же ты только смог! — рыдала я, выплёвывая слова сквозь зубы. — Как ты только посмел? За что, сукин сын? Ненавижу тебя!

И тут же, стекая по стене вниз, колотя кулаками по полу, я звала его, как маленькая заблудившаяся девочка:

— Паап! Папочка! Папа!

Это так страшно — понимать, что ты совсем одна! Что нет рядом человека, который тебя поймёт, примет такой, какая ты есть, потому что ты просто есть! Вот со всеми своими минусами и несоответствиями чьим-то стандартам. Единственная, уникальная. И второй такой не будет.

— Ты знаешь, — сказала я ему, закрыв глаза, воссоздавая его образ в своей голове, — когда у меня будут дети, я их буду любить больше жизни! Не потому что они хорошие и послушные, а потому что они мои дети! Мои! А ещё я им скажу, что у них самый лучший дедушка. Просто он не знает об этом, что его заколдовал злой волшебник Гордыня, и он разучился любить.

И снова по вертикали. До боли, которая разрывала душу на куски. Когда хотелось всё крушить вокруг себя. Подскочив, со всей дури лупанула кулаком в стену.

— Ненавижу! Ненавижу тебя!

— Киса…

Меня развернуло волчком. Подняв голову, чертыхнулась. Ну как так-то? Откуда он здесь?

— Тебя кто сюда звал? Вот есть же люди, которым хоть ссы в глаза, а они всё: Божья роса! Свалил на хрен отсюда! — Рявкнула я, просчитывая пути к отступлению.

Мне совершенно не понравилось то, что я увидела в его глазах, а ещё больше то, как моё тело среагировало на его близость.

— А ну, Цаца, иди сюда!

Я и пикнуть не успела, как оказалась зажатой между стеной и мощным телом, буквально расплющенной, утыкаясь носом в мужскую грудь, вдыхая запах мускуса, табака и пота.

— Отвали! — Упираясь руками в грудь, стараясь не чувствовать тепла огромных ладоней на своих щеках.

Он тёрся об меня всем телом, возбуждённым телом. И именно его самая возбуждённая часть упиралась мне в живот. Мама дорогая! Она была просто огромной. Бык на максималках. Нужно бежать от него к чёртовой матери, пока он меня тут не разорвал своей дубиной.

Но дело с каждым словом принимало всё более паршивый оборот, я, наверно, сошла с ума, когда схватила его за яйца. И нет бы успокоиться, ага, куда там, уже совершенно ни черта не соображая, я с какого-то перепугу ещё и стала их поглаживать, чувствуя, что он становится ещё больше, ещё твёрже.

— Только дёрнись. — Прикусывая моё ухо, прошипел гадский гад, в чьих руках я начинала плавиться, представляя в голове такое, отчего мои трусишки моментально стали мокрыми. — Одно движение, и тебе пиздец.

— Да ты что? — усмехнулась я, из последних сил пытаясь собрать в кучку растёкшийся лужицей мозг. — А мне кажется, что пиздец сейчас будет кому-то другому.

Собрав последние силы, попыталась шарахнуть коленкой по тому, что только что так рьяно наглаживала, и тут же поняла, что мои ноги уже не касаются земли, а закинуты за мощную спину, что в меня снизу упирается мужской возбуждённый член, о который я трусь, как мартовская кошка, желая большего.

— Кукла, я тебя предупреждал? Предупреждал. Говорил, не делай херни? Говорил. Сказал, что пиздец будет? Сказал. Так что, прости, сладкая, но дядя Дан сейчас будет трахаться. И трахаться будет…