Книга За секунду до любви, страница 90 – Вирсавия Вайс

Ой-ёй!

— Стэфка!

Икнув, я кое-как приняла сидячее положение, забиваясь в угол, обхватывая трещащую голову руками, пальцами ощупывая шишак, наливающийся на макушке с такой себе приличной скоростью. Пальцы были мокрые и липкие. Поморщившись, поднесла ладонь к лицу и тихонько вздохнула. Кровь. Пичалька. Ну почему я такая невезучая, почему за каждой жизненной печенькой в мою жизнь тут же прилетал бумерангом полный звездец? Слёзы навернулись на глаза моментально.

— Ненавижу! — сквозь зубы прошипела я, зло размазывая их по лицу кулаком. — Ненавижу!

Да что б тебя!

Я не слышала ни криков внизу, ни того, что Дан меня звал. Зато резкое движение корзины с сумасшедшим её креном заставило меня завизжать дурниной, упираясь локтями, ногами в её стенки, распериваясь, как корова в бомболюке. А тряска продолжалась, рывками, раскачивая корзину так, что меня уже безбожно мутило. Но даже зажать рот рукой не представлялось возможным, поэтому я просто закрыла глаза и дышала, хватая воздух открытым ртом, мечтая тупо сдохнуть.

Я даже не сразу поняла, что корзина, жёстко мотыльнувшись в последний раз, наконец перестала шарахаться из стороны в сторону, что бешеная болтанка прекратилась, а меня окутывает тепло, что чьи-то большие горячие ладони отдирают мои пальцы, побелевшие, скрюченные до боли, от ротанга, что они скользят по моей спине, согревая моё трясущееся тело, а мягкие шершавые губы собирают слёзы со щек.

— Киса, тссс... — Тихий срывающийся шёпот, тяжелые удары сердца под моей ладонью, и его запах. Сильный и терпкий, забивающий мои лёгкие. — Всё хорошо, детка. Всё хорошо.

Он баюкал меня в своих руках, как маленькую девочку, успокаивая, согревая. И я вдруг разрыдалась. Да что такое-то? Моя стальная пружинка лопнула с тоскливым тонким бздыньком. И сил не осталось. Вот совсем. Хотелось чего-то такого, что...

Подняв голову, я посмотрела на него сквозь пелену слёз и, закусив губу, тихонько прошептала, всхлипывая, краснея, как помидор.

— Поцелуй меня... По-настоящему. По-взрослому.

Он замер на мгновение, его тёмные глаза, полные тревоги и злости, смягчились. Пальцы, сжимавшие мои плечи, разжались, коснулись моей щеки, обведя линию скулы, подушечками стирая свежие следы слёз.

— Безумие, — прошептал он, и в его голосе не было насмешки, только какая-то усталая нежность. — Сумасшедшее безумие... Я чуть не тронулся от страха. Сроду ничего не боялся, а тут... — Он обхватил мою голову ладонью и прижал к себе, я слышала, как он дышит, тяжелыми рывками, шумно. Его грудь ходила ходуном, постепенно успокаиваясь.

— Дан... — Выдохнула я, поднимая голову. — Пожалуйста.

А потом весь мир сжался до его глаз, а я оглохла, даже, наверно, ослепла, потому что ничего не видела и не слышала, кроме него. Его черного космоса, стука его сердца под моей ладонью. Больше ничего. Мир просто исчез. Был и не стало. Остались только его губы на моих губах и его поцелуй. Но это был не тот поцелуй, из тех, к которым я привыкла — не захват, не наказание, не игра. Этот был совсем другим, не похожим ни на один из тех, что "ДО", он был... Ммм... Как сахарная вата, которая тает на губах, оставляя только нежный вкус и сладость на липких губах.

Его губы были тёплыми, мягкими и бесконечно нежными. Они не требовали, а просили. Они не владели, а утешали. Это был поцелуй, который смывал весь испуг, всю боль. Мои пальцы путались в его волосах, я вжималась в него всем телом, безмолвно умоляя о большем, желая этого самого большего вот прямо сейчас. И было плевать на всё. Потому что сейчас был только он. Его вкус. Его дыхание, смешивающееся с моим.