Книга За секунду до любви, страница 92 – Вирсавия Вайс

— Ты была очень плохой девочкой, — продолжал гадский гад, творя внизу что-то такое, что я замирала. Даже дышать переставала, стараясь понять, что он там делает. А ещё те люди внизу. Ох, божечки мои. — Ты обещала быть послушной, и что? Тц! Дядя Дан очень испугался, а когда дядя Дан боится, то становится злым.

Его язык скользнул вдоль шейных позвонков. Злым? Ох ты ж боже мой! Насколько злым?

Его пальцы терзали мои соски, ладони скользнули вниз, и я отчётливо услышала звук расстёгиваемой молнии. Мужские руки нырнули прямо в трусишки, которые были уже…

— Ммм, какая распутная киска. — На выдохе, поднимая каждый волосок и разгоняя букашек, мать их ити, прямо под кожей. — Очень, очень грязная. Мокрая, распутная, котя.

Ещё ниже, туда, где уже потоп, где, и я это знаю точно, даже джинсики мокрые, потому что как только он сказал «киска», я, по-моему, кончила. Шевельнув бёдрами, совсем чуть-чуть, тут же словила отголосок волны экстаза, слабенький, но всё же. Да, так и есть, кончила, а…

— Ох! — палец с нажимом провёл между припухшими складочками, добираясь до твёрдого пульсирующего комочка.

— Хочешь меня? — Я слышала его низкий, густой, как патока, голос, но не понимала, что он от меня хочет.

Ещё одно прикосновение, от которого я выгнулась, упираясь макушкой в каменную грудь. Непонятные булькающие звуки, от которых эта самая грудь заходила ходуном, а у меня в горле всё пересохло.

— Дан… — мои бёдра раздвинулись ещё сильнее.

Я даже присела, чуть разводя колени в сторону, не понимая, то ли я пытаюсь уйти от этих безумных прикосновений, то ли стараюсь насадиться на эти пальцы ещё сильнее, чтобы до самого конца, а ещё… ну почему это всего лишь пальцы.

Визг разорвал мою грудь, на которую полилось что-то холодное, отчего соски сжались до простреливающей боли. А непонятная влага по животу потекла вниз, в трусики, сочась между складками, распределяемая его пальцами между ними. Холодный воздух полоснул по разгорячённой коже, и она тут же покрылась пупырками. Господи, меня накрыло так, что пальчики на ногах поджались, крик сорвал голосовые связки, я забилась в его руках, как выброшенная на берег рыба, царапая его плечи, предплечья, закусывая губы, рыдая в голос от наслаждения. Волны оргазма накрывали меня одна за одной, потому что он не останавливался ни на секунду. Потому что его пальцы вытворяли такое, что я сходила с ума. Он даже трогал меня там, прямо внутри, и от ощущения лёгкой боли, когда я чувствовала внутреннее сопротивление своего собственного тела, меня коротило, замыкало по всей цепи.

— Детка. — Его голос сел. Движения стали медленными, а я уже висела в его руках, как марионетка с обрезанными ниточками. — Сладкая, непослушная девочка, которую так хорошо можно наказать.

Закусив губу, я всхлипнула и тихонько заплакала. От всего того, что случилось, от ужаса, который отступил под натиском его пальцев, от счастья, от… любви. Любви к этому человеку, для которого я была всего лишь статистом.

— Стэфка, тссс…

Одним движением он развернул меня к себе лицом, одной рукой прижимая мою голову к своей груди, а другой, натянув на попу джинсы, укутал моё дрожащее тело в свою куртку.

Ткань сползла с моих глаз, и я зажмурилась от слепящих лучей солнца.

— Иди сюда. Смотри. — Прихватывая губами мои волосы, мочку уха, шепнул он, подходя к краю корзины. — Смотри, киса.