Книга Рождественское чудо для миллиардера, страница 100 – Анна Россиус

Мечты сбываются.

Несколько десятков метров и считаные секунды отделяют меня от самого страшного греха.

В памяти проносятся картинки из детства — как Андрюха нас с Олежкой учит кататься на велике. Мы беззаботные, весёлые, впереди целые каникулы. В то время между нами не было той пропасти, что есть сейчас. Никакого соперничества, делить-то было нечего. Или мне так казалось?

Чёрт, как же мы дошли до этого?!

Дождь, как назло, усиливается. Тучи висят низко-низко. Но чем пасмурнее на улице, тем лучше мне видно то, что происходит в доме.

Никуля заходится в крике. У меня дыбится на коже каждый волосок, каждая мышца предельно напряжена. Но сосредоточиться нелегко.

В окне появляется сперва один силуэт — женский. Мила делает стремительное движение, шарахается в сторону.

Я ожидаю чего угодно, но надеюсь на появление Теплова. Он же её не должен выпускать из виду, по идее?

Так и случается. Они кричат друг на друга. Олег размахивает пистолетом, словно тот игрушечный.

Может, и правда зажигалка какая-нибудь? А Поля со страху перепутала. Ну не укладывается у меня в голове происходящее…

Мила жмётся к стене, обхватывая и закрывая собой детский стул, в котором надрывается плачем испуганный ребёнок.

Раздаётся хлопок, от которого на мгновение цепенею. И звон разбитого стекла. В окне теперь дыра зияет.

Фух, слава тебе, Господи, он выстрелил не в НИХ! Секундное облегчение. И осознание, что пистолет в руках Олега боевой.

Меня ледяным потом прошибает. Руки действуют по привычке, будто сами по себе. Кажется, что я решения ещё не принял. И как вообще можно решиться на убийство?

Нас с Милой разделяет слишком большое расстояние. Но надеюсь, что она меня видит. Беззвучно проговариваю: «Я. Тебя. Люблю».

Задерживаю дыхание.

Прицеливаюсь и стреляю.

Несколькими часами ранее

С самого раннего утра у меня с лица не сходит блаженная улыбка.

Проснулась в тишине, под мерное тиканье настенных часов. Гроза ушла? Ура!

В окно выглядываю с опаской. Там темно и всё ещё ненастно, ветер свистит и накрапывает дождик. Но в нашей тёплой спальне уютно, горит желтоватым светом ночник.

Хотела сбегать вниз за Никиной кашей, но стоило взглянуть на Алекса и зависла на несколько минут.

Сижу на краешке кровати и наблюдаю, как он спит. Простыня сползла, обнажив широкую спину и плечи. Правое выглядит зловеще. Ничего себе, ему досталось вчера! Не похоже на обычный ушиб, в чём он заверял меня ночью. Глубокие ссадины на коже, и вся правая сторона будто опухла. Это очень больно, наверное. Как же он держал меня в душе на руках?! И не просто держал, а…

Щёки вспыхивают румянцем.

Я осторожно глажу его спину, целую сзади в шею и слегка ерошу носом волосы на затылке. Знаю, что вряд ли проснётся — сильно устал. А ещё потому, что всё вроде спокойно, можно уже не бдеть.

Как же всё хорошо теперь! Тьфу-тьфу.

Жмурюсь от счастья, проверяя дочку в колыбельке. Касаюсь пухлой розовой щёчки.

Как же нелегко от этих двоих уходить!

Но надо. Если малышка проснётся голодной, она перебудит всех! А время раннего завтрака у нас с минуты на минуту.

Сбегаю вниз по лестнице, стараясь не топать.

Страшно поверить, что это всё не сон. Что мы с Александром Миллером действительно провели ночь вместе. В подтверждение этого все ещё ощущаю его прикосновения на своей коже. Мышцы ноют от непривычной нагрузки. И немного тянет низ живота.