Книга Рождественское чудо для миллиардера, страница 98 – Анна Россиус

Меня будто кипятком ошпаривает. Слово «пистолет» повисает в воздухе, делая угрозу осязаемой, действительно реальной. В висках возникает навязчивый стук, он всё громче и громче.

Мне нужно к ним. Сейчас же.

Но Поля, размазывая слёзы, снова бросается ко мне.

— Он ненормальный! Разве можно так?!

Я делаю над собой гигантское усилие, чтобы не рвануть с места бегом. Несколько глубоких, судорожных вдохов. Влажный воздух, пахнущий дождём, скошенной травой и гарью, обжигает лёгкие.

— Как я мог пропустить? — сквозь зубы шиплю, потирая виски пальцами. — Чёртов трактор, из-за его рёва ничего не было слышно. А въезд на ферму загораживает дом.

Анатолий уже достаёт из кармана мобильник, тычет в экран грязным пальцем. Лицо суровое, сосредоточенное.

— Дядя Толя, не звоните! — Полина смотрит на него умоляюще, протягивая руку, будто хочет отнять телефон. — Вы же в полицию? Он запретил! Сказал, ничего не случится, если никто не будет вмешиваться. Он просто приехал за своей женой.

Не могу сдержаться и смачно ругаюсь.

— Полина, — говорю, заставляя свой голос звучать ровно, хотя внутри всё кипит уже. — Объясни всё подробно. Что там сейчас происходит? Мой кузен, конечно, конченая тварь, но угрожать женщине и ребёнку оружием? Это даже для него запредельное зверство.

Поля нервно пересаживает Славика с одной руки на другую. Малыш, притихший, смотрит на нас недоуменно, глазки испуганные, мокрые от слёз.

— Мила с Никой спустились вниз первыми, — начинает она, запинаясь. — А потом я услышала голоса. Решила, это вы с ней ссоритесь. Ждала, пока закончите. У вас с этим мужчиной голоса очень похожи, я перепутала, ей-богу! Славик проголодался, начал капризничать, и мы всё-таки пошли вниз. А я не ожидала чужого человека увидеть в гостиной… и вскрикнула. А он… он на меня пистолет наставил! — Её голос срывается снова на плач, она закрывает глаза, будто заново переживая тот ужас. — Я чуть на месте не умерла. Он спросил, есть ли ещё кто в доме. Я сказала, что родители уехали и, кроме, нас никого. А на улице, мол, только соседи разбирают завалы после пожара.

— Получается, он не знает, что я здесь?

— Нет, наверное. Твоя машина же с другой стороны стоит, её не видно от ворот.

— Поля, а Ника где была, когда ты выходила? С ними? — спрашиваю, боясь услышать ответ.

— Да… в детском стульчике сидела. Хорошо, что она маленькая ещё, ничего не понимает… — Поля всхлипывает. — Он приказал Милене собирать вещи. Сказал, забирает их, и они «спокойно» уедут. Мила сказала, что не пойдёт ни за какими вещами, не оставит Никулю с ним наедине… Я бы на её месте тоже не смогла. Ни за что.

У меня начинает раскалываться голова. От дикого напряжения, от леденящего страха за них.

Я снова чувствую себя беспомощным. Как тогда, в больнице. Она уже несколько недель спала, а я мог только сидеть и смотреть, не в силах ничего изменить. Потому что не уберёг. И прямо сейчас этот кошмар повторяется. В любой момент может случиться непоправимое.

Звоню братьям и быстро обрисовываю ситуацию. Она чудовищна на самом деле. И от того, что проговариваю вслух, становится жутко.

Направляю камеру телефона на террасу и приближаю изображение, пытаясь рассмотреть, что происходит там сейчас. Нужно передать запись дома и окрестностей, чтобы скорее сориентировать безопасников.