Книга Рождественское чудо для миллиардера, страница 89 – Анна Россиус

Миллера гроза нисколько не беспокоит, он улыбается, наблюдая за мной:

— Наша Ника родилась в такую же ненастную ночь. Только метель была. Ветер такой силы, что деревья валились. Дорогу занесло. — Он говорит тихо, слова растворяются в шуме дождя, в стуке капель по стеклу. — Будто высшие силы толкнули нас навстречу друг другу.

Он вдруг склоняется и пододвигает мой стул ближе к себе. Скрип ножек по полу кажется слишком громким.

Я оказываюсь прижата к мужскому торсу. Наши бёдра, плечи соприкасаются. Даже с таким ничтожным опытом отношений мне очевидно, к чему всё идёт.

И это именно то, чего я сама очень-очень хочу!

Алекс касается моей щеки. Его пальцы тёплые, шершавые немного. Наверное, от частых тренировок. Мне так приятно!

— Ты рассказала мне, как загадывала желание. Встретить настоящего отца своего ребёнка. И оно сбылось — мы встретились. Ты слетела в овраг, я тебя вытащил…

— И я сразу влюбилась? — шепчу, боясь нарушить этот волнительный момент.

— Сто процентов. — Он подтверждает и наклоняется ко мне.

Чувствую его дыхание на своих губах. Закрываю глаза и замираю в предвкушении. Пульс разгоняется в секунду, но не дышу.

Он мягко, почти невесомо целует. Большая тёплая ладонь касается шеи, гладит нежно, перебирает выбившиеся из пучка завитки.

Хочу обнять, но не решаюсь.

Алекс отстраняется, выпускает меня. Но его рука ложится на мою поясницу и гладит, в то время как он продолжает рассказывать тихим, гипнотическим голосом:

— Ты родила. И я зашёл к вам.

Мы не сводим друг с друга глаз.

Вторая ладонь оказывается у моего лица. Подушечка большого пальца очерчивает линию скулы и гладит нижнюю губу. Эта ласка мне кажется шокирующе интимной.

Александр продолжает:

— Меня тогда словно раскалённой лавой окатило, такую завить испытал к кузену. Я же чувствовал, что вы обе мои. С первой секунды.

Жмурюсь от нахлынувших чувств. Разве может быть признание важнее и приятнее?

Он не убирает руку. Его взгляд скользит по моему лицу, опускается на шею, на воротник моей простой хлопковой рубашки. Он обхватывает мою талию и притягивает к себе так резко, что едва не слетаю с табурета. Зато есть повод вцепиться в его плечи — надо же как-то удержать равновесие.

Этот поцелуй уже не такой нежный. В нём всё мужское нетерпение, жажда. Уверена, нас обуревают одни и те же чувства сейчас.

С каждой секундой его губы и руки становятся ещё настойчивее. Мужские пальцы сплетаются с моими, сжимают. Чувствую, как жар от его ладони проникает через кожу и растекается по венам, бежит к каждой клеточке!

Мы оба тяжело и часто дышим. Целуемся с каким-то бешеным отчаянием, будто навёрстывая всё, что пропустили.

Раздаётся внезапный глухой стук в окно. От плеч по рукам проносится волна мурашек. Я вздрагиваю, инстинктивно отпрянув от Алекса.

Он прерывает поцелуй, но не отстраняется. Его лоб всё ещё касается моего, дыхание горячее и прерывистое.

— Это просто ветка, — успокаивает он, и его голос хриплый, низкий. — Ветер такой сильный, что деревья ломает.

Он рассматривает моё лицо в полумраке, нежно проводит большим пальцем по моей щеке, заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. Эти прикосновение заставляет вздрогнуть ещё раз, но уже от иных чувств.

Я в смятении. В моей душе царит такое же ненастье, что бушует сейчас за окном. Я ни в чём не уверена. Ужасно боюсь сделать что-то неправильно и всё испортить.