Книга Мой босс. Без права на ошибку, страница 58 – Рене Эсель

Не долго думая, я выбираю такую же, белую, среди тщательно выглаженных и довольно любуюсь собой. Она достигает мне середины бедра и гораздо сексуальнее смотрится на голом теле, но мне нужно не это.

Я словно хочу вернуться в то время, где еще не обидела Шершнева.

Хоть паста с креветки в это никак и не вписывались, как и квартира вместо обшарпанной комнаты Олега в общежитии или доисторической студии звукозаписи. Зато все остальное было вполне в точку.

Набравшись смелости, я залезаю в гардероб Олега и после тщательных поисков, выуживаю черную потрепанную футболку с какими-то странными символами и такие же джинсы. Я готова поклясться, что они сохранились с тех самых времен.

И от этого окончательные сомнения развеиваются.

Он наденет.

— Значит, переехать в мою спальню? — говорю я и задумчиво зависаю в коридоре. — А почему бы и нет!

Устроить ужин прямо на полу уже не кажется мне авантюрой. Добыть свечи не составляет труда — у меня свои из запасов. Довольная результатом своих трудов я потираю руки.

Как по мне, так все вышло очень уютно. Не хватает лишь гитары, но ее, хоть я и отыскала висящей на кронштейне в комнате Олега, в руки я взять не решилась.

Это слишком личное.

Гораздо более важное и интимное, чем нижнее белье.

Даже при одном взгляде на нее мне стало не по себе. Настолько, что я даже подумала все отменить. Но вовремя вышла из комнаты.

Из размышлений меня вытаскивает настойчивая вибрация телефона.

От имени Лазарева на экране желчь поднимается в горле.

Решившись, я таки подношу смартфон к уху.

— Ну что, красавица, — словно я не игнорировала его звонки последний месяц, весело выдает Женя. — Танцуй.

Желудок моментально сжимается, а перед глазами пляшут цветные пятна. Я опираюсь ладонью на косяк и с силой жмурюсь.

— Жень, тут такое дело, — проглотив горькую слюну, жмусь спиной к косяку.

— Слава яйцам! — восторженно вскрикивает Лазарев, а внутри все холодеет. — Ты поняла, что Олежа — любовь всей твоей жизни, и вы пошли плодиться и размножаться?

Он говорит это весело, но как-то странно. В его голосе слышно облегчение, но при этом проскальзывает нечто, напоминающее его отца. Жуткое. Липкое. От чего хочется забиться куда-нибудь подальше в угол.

«Ты поняла»

— Я думаю, что мы можем найти общий язык…

— Ты его любишь?

Смысл вопроса сбивает меня с ног.

За прошедший месяц мы толком и не разговаривали. О какой любви может идти речь? Разве что-то изменилось?

Сердце замирает, испарина покрывает лоб.

Да, мне приятно с ним находится. И в юности было так. Тогда между нами стояли мои взгляды на жизнь. Сейчас…

Судорожно втягиваю носом воздух.

Меня всегда к нему тянуло и тянет до сих пор.

Голова раскалывается. Трясу ей, выбиваю бессвязный поток.

Шершнев все еще Шершнев. Человек с горой тайн, деньгами вместо сердца и холодным расчетом.

А мне нужно совсем другое.

Вспотевшая ладонь липнет к разогревшемуся до максимума телефону.

— Я, — во рту окончательно пересыхает, а язык липнет к небу. — Нет, не в этом дело. Мне кажется, что мы сможем выстроить партнерские отношения. Любовь же — это не главное.

— Лена, — внезапно резко рубит Лазарев, а я замираю. — Он был и всегда будет моим другом. Если ты не можешь ответить на простой вопрос — тогда оставь его в покое. У меня есть то, что без ущерба для него, тебя освободит.