Книга Гвоздика лесная, страница 46 – Виктория Синюк

Женька-»поверхностная» глазела по сторонам, подмечала то да это. Например, то, как часто мужья и жёны (а супружеских пар в магазине было много) похожи друг на друга. В последнее время она всё чаще и чаще встречала на улицах, в магазинах, в городском транспорте такие пары — и это удивляло её и настораживало. С одной стороны, это чудо: внешне похожие люди, люди одной стаи, одного племени, разыскали друг друга и протянули друг другу руки. С другой… Какая-то пугающая природность, что-то дочеловеческое, какое-то тёмное, непостижимое «до» было в этом сходстве. Иногда, думая об этом, Женька представляла рядом с собой человека, очень похожего на неё — похожего во всех смыслах, — и ей становилось не по себе, как будто её личная эволюция зашла в тупик, плюхнулась на диван и включила телевизор.

«Глубинная» Женька продолжала наблюдать за Володей, ища ответ на некий незаданный вопрос. Она ходила за ним по пятам, притворяясь покупательницей, женой, хозяйкой, и в первую очередь обращала внимание на особенное: на потёртости кожаного коричневого ремня, на еле заметный отпечаток телефона на заднем кармане джинсов, на оттенок их синевы — это был тот самый оттенок синего, который она всегда искала в магазинах для себя; на то, как касается воротник рубашки его загорелой шеи; на часы, придававшие его и без того крепким рукам какой-то силы, за которую хотелось ухватиться. Все эти вещи лишь немного восхищали её и много — трогали. Даже эти сильные часы вызывали чувство столь нежное, что его тут же хотелось отогнать, чтобы ненароком не выказать, не выдать этой беззащитной впадинки сентиментальности. Какие-то негласные правила, под которыми Женька не подписывалась и ни за что бы не подписалась даже в нетрезвом уме, требовали именно этого. Что ж, и в этом была какая-то охлаждающая терпкая радость.

Самое большое испытание Женьке приготовила, конечно же, касса. Стоя в очереди, они походили на супружескую пару. Женька почти неосознанно «включила» будничное, как бы немного уставшее выражение лица человека, скучающего в очереди. Володя целовал её в нос, поправлял ей прядку волос, спадающую на брови, и ей приходилось силой удерживать это выражение лица человека, словно привыкшего и к этим совместным очередям, и к этим ласковым мужским жестам, и к этой одной на двоих корзине продуктов, и к этим сторонним взглядам действительно (хм, как знать?) скучающих покупателей. «Пик-пик-пик», — пищали электронные мыши, вгрызаясь в кошельки, реальные и виртуальные, в пластик карт и в медь монет. Пока кассир пробивал товары, Женька укладывала в шуршащий пакет то, что уже было пробито. Но и здесь её вторая жизнь «тайной покупательницы» не утихала. Она сливалась с этой внешней жизнью двоих, совершающих покупки; мгновение, другое, третье верила ей до конца, до основания, до сладкого абсурда нормальности — и потом отлетала от неё туда, где беспощадное, но почти незаметное зеркало подсознания отражало не двоих, а одного и одну.

Вернувшись в машину и сев на сиденье, она первым делом сняла с себя голубой ремешок и бросила его на заднее сиденье, к джинсовке. Он совершенно ей разонравился. В отделе косметики она бросила взгляд в высокое зеркало, и этот ремешок как будто издал какой-то неуместный детский крик… И зачем она его надела? Всё-таки у старого трюмо в её прихожей явно бывают вкусовые перебои…