Книга Гвоздика лесная, страница 80 – Виктория Синюк

Музыка всё ещё звучала. Тори прятала руки, вся изгибалась, будто пыталась уклониться от ударов. А потом зажала уши руками и завыла.

— Тори, милая, пожалуйста, скажи, что с тобой происходит?

— Я не могу сказать. Я не знаю слов. Я их не выучила!

— Как это не знаешь? Ещё чего!

Джейн бросила на меня яростный взгляд и моргнула. Один раз.

Это было первое предупреждение.

— Хорошо, милая, — выдохнула я, — ты не знаешь слов, я понимаю. Тогда кричи.

— Можно, Ника? Она не будет ругаться? Она не ударит меня?

— Конечно, нет! Не стесняйся! Я прогоню её!

Тори закричала — сначала несмело: она стеснялась, не хотела производить шум. Даже сейчас боялась отпустить себя, дать себе волю.

— Можно громче, — мягко сказала я.

И тут началось: крик пошёл по нарастающей — он рос и рос, мне казалось, что даже деревья в лесу слышат его и ветвями затыкают свои дупла. Поначалу меня даже охватило ликование: это было то, что нужно. Но потом выносить эту детскую истерику стало труднее. В конце концов, у меня так разболелась голова, что я еле удержалась от того, чтобы заорать — и на Тори, и на Джейн.

Тут всё стихло. Тори прижалась ко мне. Джейн улыбалась — без злобы, как будто радуясь тому, что произошло. Глаза её светились, но уже тусклее. Через пару мгновений отдыха они снова вспыхнули, но уже не так ярко. Тори без слов поняла, что это приглашение к новому раунду. Она не задавала вопросов, она просто хотела скорее пройти через всё. Звёздочка снова закрутилась…

— «Утки»! — со смехом выкрикнула Джейн. — Помнишь этих уток?

В пещере резко стал сгущаться холод… Изо рта Тори стали выходить струйки пара. Где-то далеко зазвучал мужской голос, голос отца, совсем молодого. Красивый голос… Они стояли у какой-то замерзающей реки, кажется, в начале зимы, и ждали маму. Гори была совсем маленькой. Папа молчал и смотрел вдаль. Кажется, он совсем не знал, о чём говорят с такими маленькими детьми, круглыми в своих шубках и меховых шапках, укутанными по самый нос. Внезапно ему пришла в голову мысль:

— Ты видишь, там, далеко за рекой, здание?

— Угу, — кивнула Тори.

— Это детский дом.

Тори уже знала, что такое детский дом. Ей рассказывали.

— Мы с мамой посовещались и решили: ты не убираешь за собой игрушки, капризничаешь — значит, мы должны отвезти тебя туда. Видишь этих уток? — спросил папа. — Они тоже детдомовские. Как ты думаешь, каково им тут, без мамы и папы?

Вскоре пришла мама — и все отправились на остановку автобуса. Тори ничего не спрашивала, боясь разозлить взрослых. Весь этот день и половину следующего она молча думала о том, как будет жить в детском доме, какие вещи возьмёт с собой, как грустно ей будет там. Никто не знал, что в этот день она умирала. А потом воскресла — когда сказали, что всё это была шутка. Папа давно забыл о ней, а мама просто посмеялась.

Тори цепенела, дыша холодом. Так же, как и тогда.

— Хочешь проиграть? Хочешь отправиться к уточкам? Может, тебе туда и дорога?

Тори сжала зубы и кулаки.

— Тогда играй! Вперёд!

Тори бросилась на Джейн и стала колотить её что было сил.

— Я ненавижу, ненавижу, ненавижу этих уток! — кричала она. — Я их ненавижу! А ты? — она обернулась ко мне. — Почему ты ничего не сказала? Почему не сказала, что никогда не отдашь меня туда?

— Тори, я не мама, — ответила я.