Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 22 – Верона Виера

— Пока Тринадцатый!

Загадочно улыбнувшись, она оставляет меня без ответа и сворачивает на дорожку в сторону общаги.

— А что это значит? Тринадцатый…? Женя? Морошка?!

— До завтра, Иванов!

Не оборачиваясь, Женька кричит и вскидывает руку на прощание, а я как идиот, застыл и смотрю ей вслед.

Но вопль Кира заставляет очнуться. Упал мелкий. Зашибись! Теперь до дома тащить не только пакет, но и брата, слушать стоны и дуть на ладошки.

Супернянь!

Мама спит, а я делаю письменные уроки. Устную программу я частично прошла летом, когда выдали учебники. Тогда заняться было нечем, поэтому читала в парке на свежем воздухе.

Папа и ещё несколько соседей, его сослуживцев, на общей кухне разбираются с газовой плитой. Если починить не удастся, то многих на ужин ждет лапша быстрого приготовления. А я и не прочь. Но лучше сухой паек. Папа привёз его с учений и тот лежит в шкафу на экстренный случай. Каши там обалденные! Только вот обещанные макароны не смогу приготовить. Хотя, думаю, соседи с других этажей разрешат воспользоваться кухней.

Макс бы точно разрешил. Он сегодня будто ждал, когда приеду, так смотрел на меня, что я немного растерялась. На первый взгляд этот парень кажется мрачным, высокомерным. Но за этой маской скрывается одиночество, а за симпатичной внешностью – дисциплина и решительность, которые покоряют. Когда он направился к отцу, я, честно говоря, впервые почувствовала себя слабой. Но не в смысле уязвимости, а будто могу расслабиться, не воевать, не драться за право быть, почувствовала себя в броне, и никакая сила, ничто, не сможет её пробить, потому что рядом со мной Макс.

Не то, что Тринадцатый. Вся его решимость и поведение кажутся позерством. Хотя, сегодня он меня удивил. Его небрежная забота о своём брате в какой-то момент защекотала моё сердце и заставила улыбаться от умиления. Может, за его маской «солнечного Бога на Земле» тоже что-то скрывается?

Интересно, что?

Мои размышления об этих разных парнях оставляют следы зубов на колпачке ручки. Глянув на спящую маму, невольно улыбаюсь. Сейчас бы как в детстве, в наглую залезть под одеяло и утонуть в её объятиях. Но мне не пять.

Маме Макс тоже понравился. Говорит, интересный и воспитанный молодой человек. Сложив учебники и тетради в рюкзак, я осторожно открываю дверь и выхожу из комнаты. Хочу проверить, как дела у папы, а то урчит в животе, есть охота.

С печкой какая-то беда. Скорее всего пришло время менять, тем более две другие – давно не рабочие. Как я и думала, нам разрешили пользоваться соседскими с других этажей, пока коллегиальное заявление жителей не дойдёт до руководства. Папа быстро организовал ответственного. Горжусь своим отцом, он умеет чётко ставить задачи. И, чувствуя себя лидером лапшичного восстания, папа решает устроить нам праздник живота, поэтому уходит в ближайший фаст-фуд. Провожаю его за дверь, а сама сбиваю голодное урчание в животе маленькой корочкой хлеба.

Решаю маму не будить до папиного прихода. Поэтому беру игровой планшет с прикроватной тумбочки и разваливаюсь на своей кровати, чтобы поиграть в «три в ряд» – единственное развлечение для меня в общаге. Вибрация телефона на столе отвлекает от сложного уровня. Подхожу. Звонят с неизвестного мне номера и, оказывается, с него уже есть несколько пропущенных.