Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 48 – Верона Виера

Кирюху мой расклад не устраивает, а Женю очень веселит.

Подойдя к стеллажу с моими наградами, Морошка разглядывает надписи на кубках и медалях.

— Ого! Круто!

— Кия, – подражая мне, Кирюха выписывает ногами и руками подобие ударов.

Усмехаюсь над его выкрутасами и подхожу к Морошке ближе.

— Барсук тебе свои не показывал?

— Нет. Кроме кубиков пресса, других достижений я не видела.

Нифига се! Ещё так буднично говорит.

— Хочешь свои покажу, – хрюкаю и вытягиваю рубашку из брюк, – могу даже дать потрогать.

— Иванов, ты дурак? Что ты делаешь?

— Да я пошутил, – усмехаюсь. – Видела бы ты своё испуганное лицо.

— Иванов…. – протягивает Женька и краснеет, складывая руки на груди.

— Дулак! Лëша дулак! – подхватывает Кир.

Ну, всё. Поздравляю. Теперь малого не заткнуть. Носится по комнате, как поломанный. Приходится влепить ему подзатыльник, чтобы успокоить.

Я думал, Кир разревëтся, как обычно, и побежит стучать, но он лишь обиженно выпячивает нижнюю губу и смотрит на меня, как на врага народа, стесняется реветь при Женьке. Моя школа – нефиг при девчонках показывать слабость.

— Сами иглайте! Я буду мультики смотлеть.

Он театрально закатывает глаза и, нарочно топая, выходит из комнаты.

— Ну всё, пошёл стучать, – вздыхаю, глядя на Женьку.

— Ты заслужил. Детей бить нехорошо.

— А ты, как тётя Таня? Своих детей нет, но раздаëшь советы. Это был обычный воспитательный подзатыльник – даже на статью не тянет.

Падаю на сложенный диван, приглашаю сесть Морошку, но она, как понятой на обыске, рассматривает комнату.

— У тебя шашки есть? Я бы сыграла в шашки.

— На желания!

Оживляюсь и тут же мысленно составляю свой список: свидания, поцелуи, решить контрольную за меня, выносить за меня неделю мусор.

— Проиграть не боишься?

Морошка с вызовом задирает подбородок и смотрит свысока.

— Вообще нет, потому что я никогда не проигрываю.

Встаю с дивана и подхожу к шкафу, но тут же торможу.

— Можешь выйти ненадолго? Я переоденусь, а заодно достану шашки.

Хитрю, потому светить бардаком в шкафу стремаюсь.

— Странно, но ладно.

— Не, ну можешь остаться и посмотреть стриптиз в моем исполнении. Я даже музычку включу, Жаде какую-нибудь.

Лукаво улыбаюсь, хотя знаю, что она не согласится. На то и расчитано.

— Прибереги свой дешёвый стриптиз для Тихоновой.

Женька надменно фыркает, будто ревнует.

Нифига се, дешевый! Да он тянет на люкс: брюки только пятёру стоят без скидки.

— Ладно. Пойду возьму свой телефон, запечатлю потом твоё поражение на память.

— На пейджер?

Усмехаюсь, зная, что у ней старая «печенюшка».

На мой вопрос Женька снова фыркает и выходит из комнаты.

Я открываю шкаф и, придерживая гору вещей, готовую вывалиться на пол, вытягиваю футболку и трико. В другом отделе, среди кучи Кирюхиных игрушек, деревянную шахматную коробку ещё советского производства, досталась нам от деда.

Посмотрим, как ты целуешься, Морошка, потому что проигрывать я не намерен.

Давно я не видела родителей такими – весёлыми и беззаботными. Оказывается, тётя Лена тоже врач. Может, теперь в этом городе жизнь мамы выйдет за границы комнаты в общаге? Только бы Тринадцатый не стал тем самым сыном маминой подруги.

Взяв телефон, я направляюсь в зал, чтобы сделать глоток сока, но проходя мимо открытых дверей ещё одной комнаты, замечаю Кирюху. Развалившись на большой кровати, он смотрит «Зверополис».